Книга Бойся мяу, страница 139 – Матвей Юджиновский

Артем и Дима, сидевшие на стульях у края кровати, закивали.

– Вы-то ясно. Деревенские, наверно, все знают, – кивнул Миша в ответ. – Девчонкам еще не рассказывали?

Он чуть наклонился со своего края и потрепал серого пушистика, топтавшегося по кругу на «битых» картах.

Женя навострил уши, подскочив в кресле. Юбилей никак не заканчивался, а играть в «дурака» с ребятами и, конечно, с Димой, он не хотел – боялся насмешек. Большего при сестрах Блондин себе не позволял. Хотя посмеяться над несмышленостью братика могли и сами сестры. Но и вернуться обратно, в зал к взрослым, Женек не пожелал, потому устроился в кресле и думал о сне. Ровно до вопроса Миши.

– Нет, – ответила Оля. И выдохнула вверх, сдувая челку. Черную, как у дамы пик.

– Я тож не слышала, – отозвалась Лариса, меняя позу и усаживаясь удобнее.

– Это страшилка? – заинтриговано спросила Катька. И покосилась на Женю – они такое любили.

Сестры тоже разместились на кровати – практически плечо к плечу, отчего каждую партию упрекали друг друга в подглядывании. А под конец одна из них непременно оставалась в «дурочках».

Всемером они сидели здесь, в тусклом свете одинокой лампочки, уже больше часа. Комнатка была небольшая, с принесенными из кухни стульями – тесная. Духота нарастала, но дверь не открывали, чтобы никто из не очень трезвых взрослых случайно не заглянул. И не стал учить мастерству карточных игр.

– Это для вас с коротышкой – страшилка, стопудово, – рассмеялся Дима и стрельнул мерзким взглядом в Женька. – Эх, не захватил я с собой фонарь. Для такого случая.

Снова хохотнул, запрокинув голову, откинул со лба светлые прядки и отвернулся к Артему. Простой, скромный, сдержанный, тот нравился Жене куда больше. Точнее, просто нравился, потому что Блондина он ненавидел.

– Да отстань ты от них, – устало буркнул Миша. – Лучше смотри, не пропущу ли я чего.

С двоюродным братом Женьку было спокойно. Даже когда Блондин сидел на расстоянии вытянутой руки. Просто здесь он был в меньшинстве. И, к тому же, в присутствии сестер привык делать вид, что с Женей его ничего не связывает. Кроме забавного случая в заброшенном доме, о котором благодаря болтливости Катюхи все давно знали.

Да, рядом с Мишей, высоким и крепким, трусить не приходилось. С Олей и Катей тоже – не только сейчас, но и всегда, – но при этом в Женька, бывало, прилетали насмешки вроде «спрятался за юбкой сестры».

– Коты и кошки очень умные. Вот что надо знать, – начал Миша. – Они понимают друг друга лучше, чем мы. Потому что в каждом из них есть Кошачий Бог.

Лариса и Оля переглянулись и, казалось, хотели рассмеяться, но так и не решили, кто первая.

– Есть легенда, что, когда наши прапрадедушки и прапрабабушки пришли обживать эти земли, они увидели, что не такие они, эти земли, безлюдные, – продолжил Миша. – Говорят, нашли дом. Одинокую маленькую избушку. И все. То есть понимаете: кругом, значит, поле, дальше леса, и вдруг – дом. Один единственный.

– Черный-черный? – вырвалось у Женька. Спать больше не хотелось. А кресло обернулось стулом, по которому вот-вот пустят ток.

Дима хохотнул. Хмыкнул и Миша.

– Пока что нет, – протянул он загадочно. Исключительно для братика. Затем вновь обратился ко всем. – Конечно, не новый, светлый и чистый, но и не разваливающийся. Из бревен. Только крыша из веток и соломы.