Книга Бойся мяу, страница 108 – Матвей Юджиновский

– Зверь, – прорычал Миша. И подмигнул псу.

Войдя в зал, Женек первым делом отыскал взглядом телевизор. Тот стоял в углу у дальней стены. Чтобы солнечный свет из окон не падал на экран, догадался он. Дома, в городе, его, бывало, поругивали, если забывал задернуть шторы.

Но брови его подскочили не из-за продуманно удобного теле-уголка, телевизор был лишь пьедесталом для реально удивительной штуковины – видеомагнитофона. Женька признал его в этом плоском черном ящичке благодаря прямоугольнику в середине – именно туда, несомненно, отправлялась кассета. Значит, это были не слухи, он действительно существует!

Но виду не подал, не бросился к нему разглядывать и щупать, подобно неандертальцу, впервые увидевшему огонь. Пусть и хотелось. Присел на диван, скинул кепку, принялся изучать комнату. Всю, кроме одного угла. Катя запрыгнула на ручки кресел, стоящих вплотную. Их занимали Оля и Лариса.

– Где вы ходите? Мы уже выбрали, – поворчала чуточку Оля, выходка сестренки была ей не особо по душе.

На коленях у нее и Ларисы лежали видеокассеты. Оля взяла одну:

– Миш, давай, наверное, «Титаник».

– Хорошо, – Миша подошел и забрал ее.

– Ты уже смотрел? – спросила Лара, складывая три кассеты в стопку.

– Вообще-то, да, – улыбнулся он. – Фильм круть!

– Да, я слышала тоже, – живо закивала Олька. – По телевизору говорили, и в газетах читала, что кучу наград получил.

Читала, вырезала и клеила в дневник – мелькнуло в голове Жени. С Катькой они хорошо знали это увлечение старшей сестры.

С очерченной щелью для кассеты он угадал. Миша затолкал «Титаник» в этот прямоугольничек с подвижной перегородкой. Она пропустила кассету и вернулась на место. Совсем чуть-чуть Женек расстроился – представлял просто, что будет откидывающаяся крышка: нажимаешь кнопку, крышка выпрыгивает, вставляешь кассету и захлопываешь крышку. С чего вдруг навоображал именно это? Наверно, где-то видел.

Зато дальше разочарования не было нисколько. Начался фильм – и все исчезло. И шуршащий видик, и зал с прямыми лучами света на полу, и мохнатый Зверь, Колька рыжий и Руся тоже. Только гигантский лайнер – четыре трубы, винты размером с дом, палубы, дощечка к дощечке, шириной с улицу, раскаленные печи и смазанные поршни. Только корабль и синющий океан. Титаник, океан и айсберг. Появилась эта ледяная глыба, и Женек не заметил, как оказался на полу в паре метров от веющего морозом экрана. Катька уже была там, разгоряченная и кусающая ногти.

Когда Титаник треснул и разломился, Лариса позвала Мишу, чтобы он поставил на паузу. Им с Олей приспичило в туалет. Главный плюс видеокассет – никакой рекламы – обернулся для них неудобством. Миша нажал на кнопку, и картинка застыла. Многотонная металлическая туша давила беспомощно копошащихся обреченных.

– Мы сейчас, туда – сюда и готово, – оправдывались сестры, сбегая из зала.

– Погодите-ка, я тоже, – поплелась за ними Катя.

– Позовешь тогда, – сказал Мишка Жене и вышел в соседнюю комнату.

Зал вернулся. Окна. Солнце тоже. Экран как будто сузился, обрел границы. Словно превратился в витрину. Стало ясно, что вот ты и твоя настоящая жизнь, что это реальное, а там это… это кино, актеры. Актеры не погибают, даже если им на головы рушится корма Титаника.

Но впечатления еще были тут, перед глазами. И как же прикольно – быстро и страшно – катились люди под уклон по гладкой, полированной палубе накренившегося гиганта. Совсем как на огромной, высокой и дико опасной горке, а внизу вода. Женьку захотелось увидеть это снова.