Онлайн книга «Рыжая обложка»
|
Топор врезался фантому в темечко, залепленное жидкими пепельными волосками. Тварь захлебнулась кашлем, царапая воздух когтями костлявых рук, и рухнула на залитый кровью протертый линолеум. Меня услышали. Надо валить. Медсестра сказала, надо искать детей. Дети заперты в двенадцатой операционной. В четвертом корпусе. *** В Раю был бассейн. Солнце, зеленый газон, выстриженный под линеечку – как на поле для гольфа из американских фильмов. Теплая вода бурлила, массируя спину, руку холодил стакан “белого русского”, вокруг ходили красотки в разноцветном белье – тонком и прозрачном, как целлофановые пакеты. Я не смог противиться искушению поиграть в Хью Хеффнера. Коктейль в стакане не кончался, размякшие ноги плавно млели в теплом джакузи, девицы склонялись ко мне и гладили мои щеки, шею, руки… – Зря стараетесь, хорошие, – усмехнулся я. – Это у вас по тридцать восемь эрогенных зон разной степени важности. У мужчин она, как правило, только одна. Хотя… Брюнетка в салатово-розовом, как цветочек тюльпана, бикини, хихикнула и залезла в бурлящую воду. Через минуту ее трусы повисли на моем правом ухе, а я невольно застонал. Потом я глотнул еще, а руки другой девицы начали массировать мои плечи. Остальные выстроились вокруг бассейна, пестря купальниками, и гладили себя, ожидая приказаний. Я велел двоим: шатенке и рыженькой, похожей на бывшую жену, – ласкать друг друга. Они повиновались. В моем представлении Рай именно так и выглядел. Или примерно так. Но уж точно не как заброшенная психушка с окровавленными стенами, по которой бегают буйные садисты-насильники. *** Я пробирался коридорами, стараясь не шуметь. Этажи гремели и завывали, а мне оставалось лишь прятаться в подсобках с железными дверьми, когда раздавался топот десятков ног. Мимо бежали по коридору психи – тощие, покрытые грязными ранами. Фантомы. Полуживые отражения тех, кто застрял в мире грез. Фантома можно зарубить топором, но через несколько часов он появится снова, такой же уродливый и агрессивный. А поблизости всегда бродили другие. И слух у них был отменный. Я пробрался по лестнице на второй этаж, к галерее, ведущей в соседний корпус, где держали детей. Не знаю, что с ними делают местные вивисекторы. Сомневаюсь, что лечат. Галерея встретила меня мраком. Окна, замазанные краской (кровью? дерьмом?) почти не пропускали серый уличный свет. Дверь в соседний корпус висела на одной петле. За ней рваный линолеум уводил во тьму. Я остановился, вздрогнув от сладко-кислой вони. Посреди галереи лежал труп ребенка – кажется, девочки. На ее голове расцвел желто-бурым пропитанный кровью и гноем бинт. Ног ниже колен не было – их рвали и грызли, отбирая друг у друга куски, фантомы. Они облизывали разлохмаченную плоть; кровь стекала по изрезанным лицам, перекошенным в экстазе. Услышав меня, они оторвались от трапезы. – Еб твою. Я рванулся на первый этаж, чтобы проскочить через двор. Рискованно, но точно лучше, чем остаться на растерзание фантомам. Распахнул пинком дверь черного входа. За ней санитар в пожелтевшем халате вытирал окровавленные руки о тряпку и улыбался. У него, в отличие от фантомов, зубы были крепкие, белые – и треугольные, заточенные, как у африканских каннибалов. Он шагнул через порог, никуда не торопясь, как обычно. По серой коже стекал розоватый студенистый пот, капли скатывались в складки жирной шеи. Кровь запеклась в зашитых глазах. |