Книга Детектив к зиме, страница 41 – Елена Логунова, Евгения Державина, Галина Владимировна Романова, и др.

Мирослава охотно объяснила:

— В 338 году до нашей эры разразилась названная Херонейской битва греков с македонским царем Филиппом Вторым. Диоген покинул Афины, отправившись к берегам Эгины. Но корабль, на котором он плыл, захватили пираты. Все, кто находился на корабле, были либо убиты, либо взяты в плен. В числе выживших был Диоген. В те времена работорговля была обычным делом, и Диоген оказался на невольничьем рынке. Пожилой философ не мог похвастаться силой, выносливостью, ремесел он тоже не знал. Но сумел восхитить своим остроумием купца-коринфянина Ксеанида, который решил, что Диоген будет хорошим учителем для его детей. И он не ошибся в своем выборе. Евбул в книге «Продажа Диогена» рассказал, что Ксеанид не прогадал, и Диоген оказался превосходным воспитателем и наставником для его детей. Диоген не только обучил их всем существовавшим тогда наукам, но и научил многим полезным вещам, которые пригодились им в повседневной жизни.

— Типа варить, стирать, штопать, — усмехнулся Скоробогатов.

— Типа, — кивнула Мирослава. — Ученики любили учителя и заботились о нем, заступались за Диогена перед родителями. Знакомые философа предлагали выкупить его из рабства, но он категорически отказывался от их предложений, утверждая, что даже в рабстве он может быть «господином своего господина». Скорее всего, Диогену неплохо жилось в доме Ксениада — у него была крыша над головой, регулярное питание и доброе отношение учеников. Обретя свободу, он лишился бы всего этого. На старости лет о нем некому было бы позаботиться. А так, по словам все того же Евбула, Диоген дожил у Ксениада до глубокой старости. Умер философ в родном Коринфе и, что особенно интересно, в один день с Александром Македонским — 10 июня 323 года.

— Не знал подробностей его жизни, — задумчиво проговорил Ефим Трофимович. — Получается, что на склоне лет даже для философа еда и крыша над головой важнее свободы. Но я его не осуждаю.

— Я и подавно, — ответила Мирослава и тут же спросила: — А что вы сами, Ефим Трофимович, думаете о смысле жизни?

— Вам на самом деле интересно это знать? — неожиданно хитро прищурился Скоробогатов.

— Конечно, — ответила она, не отворачиваясь от его испытующего взгляда.

— Вот доктор Мясников, — не спеша проговорил Ефим Трофимович, — высказал интересную мысль. Суть ее заключается в том, что никакого смысла жизни не существует. И нужно просто жить.

«Ого, — подумала Мирослава, — доктор-то, оказывается, мой единомышленник».

— Но при этом свою жизнь нужно раскрашивать как можно ярче.

— Разумно, — согласилась Мирослава.

— Именно этим, — усмехнулся Скоробогатов, — я и начал заниматься на склоне своих лет.

— Вы имеете в виду свой роман с Ираидой Максимовной? — спросила детектив.

— Да, — кивнул он, — его в первую очередь, но не только. Просто мы с Ираидочкой решили раскрашивать свою жизнь вместе. И какие у кого-то могут быть возражения? — насупил он брови.

— Никаких, — открыто улыбнулась ему Мирослава.

— Это у вас никаких, а у других имеются.

— И какие же?

— Седина в бороду, бес в ребро. И все в таком духе с намеком на то, что в нашем возрасте пора подумать о душе.

— Я думаю, что о душе, в смысле ее состояния и содержания, нужно думать всегда, — заметила Мирослава.

— И я о том же! — обрадовался ее пониманию Скоробогатов.