Книга Детектив к зиме, страница 15 – Елена Логунова, Евгения Державина, Галина Владимировна Романова, и др.

Но отвязаться от моего мужа, если уж он что-то вбил себе в голову, нет никакой возможности! Он будет зудеть, пока не заорешь нечеловеческим голосом: хорошо, черт с тобой, сейчас пойдем на лыжах!..

Перевалив через курганы мусора, мы все же выбрались на некое подобие лыжни и пошли. Я — мрачно сопя. Муж мой — как бы «резвяся и играя».

Постепенно я стала подмерзать и пошла быстрее, а потом уж почувствовала себя Турой Бергер, и чувствовала довольно долго, минут пять-семь, и так прекрасно мне было — лыжи катились, солнышко светило, из мусора мы выбрались, ветер был холодный и крепкий, и нам весело было думать, что вот мы катаемся на лыжах зимой, так и должно быть, в детстве так было, и сейчас так!

…Нет и не будет у нас с вами, ребята, никаких идеальных условий, вот что. Нам всем очень трудно жить — по разным причинам. У кого-то родители болеют, у кого-то дети лентяи, у кого начальник хам, кому зарплату урезали, а кто на скоростной трассе живет. И если все время об этом думать, можно с ума сойти.

А если закрыть глаза на неглаженое белье и кучи мусора вдоль речки, разыскать в шкафу старые брюки, достать с балкона лыжи и пойти, может оказаться, что все ничего. Ничего, ничего.

Еще не все потеряно. Пока зима не кончилась и можно еще разочек сходить на лыжах!..

— Что там случилось, что?..

— Убили кого-то, что ли…

— И ничего не убили, он сам спрыгнул…

Лева, лениво перекатывая во рту жвачку, хмуро осмотрел толпу зевак, собравшуюся у подъезда. Несколько теток: кто в панаме, кто в косынке. Два пожилых мужика. Они стояли в сторонке. Один зажимал под мышкой шахматную доску. Игроки, значит.

Лева осмотрел двор. На одной скамейке, той, что чуть дальше и левее подъезда, лежала газетка. Стало быть, мужики играли в шахматы именно там. Могли что-то видеть.

«Надо опросить», — без особого энтузиазма подумал Лева.

Еще один молодой мужчина, что пристроился к зевакам, свидетелем быть не мог. Он шел откуда-то со стороны соседнего дома. Увидев тело, накрытое тканью, сильно побледнел и поспешил удалиться.

«Впечатлительный», — посмотрел вслед ему Лева.

— Граждане, минуточку внимания, — наконец подал он голос. — Не расходимся. Идемте за мной во-он к той скамейке с газеткой. Поговорим. Только не все сразу. По очереди.

Лева оглядел нахохлившихся граждан. Понятно. Как охать и ахать, все горазды. Как на вопросы ответить — в отказ. Он точно заметил, как просквозила вдоль кустов одна тетя в панаме. И запомнил ее красные кроссовки, красную объемную сумку и нелепые большие очки с темными стеклами.

— Идемте, граждане. Тут вам больше делать нечего, — Лева кивком указал на подъехавшую машину скорой, из которой выбрались два санитара. — Становимся в очередь…

— …Удалось выяснить, что погибший в доме не проживал. Но часто заходил в подъезд, возле которого было обнаружено тело, — докладывал Лева двумя часами позже начальству. — Поквартирный опрос ничего не дал. Его никто не опознал. Выходит, что погибший либо ни к кому не заходил, либо тот, кого он навещал, молчит или говорит неправду.

— Что значит ни к кому?! — возмутился начальник. — А зачем он в подъезд заходил время от времени? На крыше покурить?

— В точку, товарищ полковник, — улыбнулся Лева, удивляясь стопроцентной проницательности руководителя. — На крыше были обнаружены следы его пребывания. Ни окурков, ни телефона или документов. Ни на крыше, ни при погибшем. Но остатки еды, мусор из кофейных стаканчиков, пустые контейнеры — все имеет его ДНК. И самое главное: все отходы датируются разным временем. И по экспертизе, и по маркировке на некоторых упаковках с быстрой едой. Установить место покупки не удалось. Но совершенно точно можно сказать, что погибший проводил на крыше какое-то время несколько раз в неделю.