Книга Проклятье Хана, страница 13 – Марина Серова

Я слушала. Записывать не нужно — все отпечатывалось само.

Да, Иван Романович, у вас не просто скелеты в шкафу — у вас там целый семейный склеп.

— Он хоть и был романтиком, но не тряпкой, — продолжала Бутылова. — Мог за себя постоять. И друзей защищал. Айдар Алибеков, Тепляков — они с ним с детства. Клады искали. Реально. Металлоискатель собрали из палок и проводов, все лето по берегам Урала лазили. Искали артефакты. Ванька хотел разбогатеть и маму свою от пьянства спасти. Представляете, нет про машину и шмотки мечтать, как все, а он маманю хотел спасти.

Я кивнула и выдохнула.

Вот и портрет.

Не просто IT-гений. Не просто беглец из нищеты. А человек с мечтой. С характером. И, возможно, с врагами.

А я все еще сижу в автобусе с женщиной, одетой как флуоресцентный попугай, и понимаю: иногда самую важную информацию приносит тот, кого труднее всего слушать.

Юлиана Бутылова тараторила с момента, как плюхнулась рядом со мной, и, кажется, даже не набирала воздух между фразами. По дороге она успела обсудить: последние новости Тарасова, предательство бывшего мужа, скидки на отбеливание зубов и… черт знает что еще — я перестала считать на пятом пункте.

Когда автобус затормозил у придорожного кафе, Юлиана — словно по тревоге — подскочила одной из первых к стойке и затребовала стакан растворимого кофе. Причем не просто «три в одном», а с обязательной пенкой.

— Я, если честно, кофе не люблю, — повернулась ко мне она с выражением заговорщицы. — Но чай здесь еще отвратнее.

Я взяла бутылку холодной воды и устроилась у окна, мечтая хоть немного посидеть в тишине. Но куда там — бойкая журналистка решила устроить допрос с пристрастием.

— К родственникам, к любимому, может, на лечение? — не унималась она, запихивая в рот крошки кекса, как будто могла съесть и мои ответы заодно.

Я молча смотрела в окно.

— А! Не хочешь говорить. Ну-ну. Я — журналист. Все равно узнаю! — подмигнула и сделала глоток своего кофе. Серая жидкость расплескалась, источая запах, достойный научной экспертизы.

Если в аду и подают кофе — он точно такой.

Автобус тронулся. Мы ехали вдоль полей — яркие подсолнухи сменялись ромашками, густой зеленой травой и редкими лесопосадками. Пейзаж был на удивление живописный — как будто сама природа решила устроить показ мод «лето в цветах и пшенице».

До пограничного поста оставалось километра три, когда начали встречаться машины на обочинах. Чем ближе — тем плотнее. Дорожный раздрай достиг апогея: трасса перед нами была плотно забита в три ряда.

В первом — фуры, вытянутые в линию, как верблюды в пустыне. Во втором — легковушки и рейсовые автобусы, включая наш. А в третьем, самом живописном, — автолюбители, лезущие без очереди, мигающие фарами, подрезающие всех подряд и, видимо, верящие в реинкарнацию на границе.

Мы встали.

— Ну теперь часа на два точно застряли, не меньше, — обреченно сказал водитель, открывая двери.

Я вышла размяться. Жара спадала, но духота оставалась. Народ брел по обочинам, курил, грыз семечки. Кто-то фотографировал очередь — наверняка для соцсетей под тегом #ад_на_границе. Нервы были на пределе. Особенно изводили наглецы, лезущие без очереди. Но в открытый конфликт никто не решался… до поры.

И тут я увидела сцену, достойную номинации «Поступок года».

Белый внедорожник попытался влезть в прогал между машинами. Его почти пустили… почти.