Книга Пончиковый легион, страница 105 – Джо Р. Лансдейл

Статья получилась основательно подготовленной и написанной хорошим языком. Я не мог взять в толк, о чем думали редакторы, отвергнувшие ее. Возможно, для такого рода журнала авторский язык мог показаться слишком стильным – но уж точно не для книги о реальных преступлениях.

– Знаешь, Скрэппи… Я не понимаю, зачем тебе нужен я. Ты умеешь писать. И наброски твои хороши.

– Мне нужен твой опыт. Ты можешь сократить время моего обучения.

– Думаешь?

– Думаю.

Я протянул ей руку через стол.

– Мы ведь уже договорились, – сказала она.

– Но не закрепили договор рукопожатием. Я верю в устную договоренность.

Скрэппи энергично потрясла мне руку:

– По рукам!

В Восточном Техасе, в отличие от более пустынных и бесплодных Северного и Западного, труднее разглядывать звезды из-за деревьев, но на моем заднем дворе деревья не росли, хотя участок был окружен ими.

Оседлав высокий табурет и уткнувшись в окуляр телескопа, можно слушать, как насекомые царапают смычками свои скрипки, а лягушки выдувают басовые ноты, и под этот аккомпанемент увлеченно наблюдать за Вселенной.

Я снова установил телескоп на заднем дворе и направил его на Венеру, чтобы показать ее Скрэппи. Она запищала от удовольствия – так ей понравилось.

– Как волшебно, Чарли!

– Ага, волшебно. А теперь слезь-ка с табурета – я наведу на звездное скопление.

Так мы развлекались в течение нескольких часов, передвигая телескоп и табурет, и по очереди смотрели. Когда ощутимо похолодало, мы решили закруглиться. Я запер телескоп в кладовке рядом с гаражом.

Вернувшись в дом, я взял смартфон со стола в гостиной.

Мне пришло голосовое сообщение.

С мобильника шефа.

Но оно было не от шефа.

Я услышал:

«Это Лилиан, секретарь шефа. Он хочет вас видеть. Он в больнице. Сердечный приступ. Его перевели из отделения интенсивной терапии, и он чувствует себя немного лучше, если не хорошо. Больница единственная в Мэйтауне, поэтому найти ее не составит труда. Он просит вас приехать как можно скорее, но дело в том, что ему сделали укол успокоительного. Хотите рискнуть – приходите, хотя, наверное, лучше завтра. Я здесь, буду спать рядом с ним в кресле. Он сказал врачам, что я его невеста. Юморист, правда?»

Больше ничего.

– Шеф, наверное, ездил на Посадочную площадку, – предположила Скрэппи. – И что-то пошло не так.

– Может быть… – Я думал о таблетках, которые он принимал, о проблемах с сердцем.

Я позвонил Феликсу, рассказал ему о сообщении Лилиан.

Брат приехал, и мы все отправились в больницу на машине Феликса, вернее, на одной из трех принадлежавших Черри машин. Эта была белая БМВ.

От Черри пока не было ни словечка – ни о ФБР, ни о техасских рейнджерах, ни о дорожном патруле, ни о других представителях правоохранительных органов.

До финиша трехдневного отсчета оставалось совсем немного времени, и я не испытывал оптимизма по поводу поддержки закона.

Вот-вот все должно было прийти в движение.

Здание больницы оказалось довольно скромной трехэтажной постройкой. Палата шефа Нельсона располагалась на втором этаже. Нас к нему пустили, сообщили, что больной нас ждет, но разрешили пробыть совсем недолго.

Мы вошли в палату, сняли пальто и, держа их в руках, встали вокруг кровати, опустив взгляды на очень бледного шефа на очень белой кровати в белой-пребелой комнате. Глаза его были закрыты. Рядом стоял монитор. На экране танцевали тоненькие линии. На металлической стойке рядом с кроватью висел пакет капельницы, а трубка от него спускалась к руке шефа Нельсона, к которой лепилась пластырем.