Книга Ананас на ёлке, страница 80 – Дарья Донцова

Киселева замолчала, я тоже не произнесла ни слова.

– Согласилась! – почти выкрикнула посетительница. – А что делать? У меня же ребенок! Я же мать! Меня сделали ученицей. Вела себя так, как приказала хозяйка. Мастера долго не понимали, кто стучит на них, а потом сообразили, языки прикусили, меня возненавидели… За день до вашего прихода Анна приказала исхитриться и рассыпать содержимое шкатулки Галины. Она заподозрила, что та задерживается всегда вечером и приходит за час до начала рабочего дня, потому что втихушку налево сумки делает, есть у нее своя фурнитура. Мастер может кожу стырить, швейной машинкой попользоваться, ткань на подкладку спереть, но декора, который клиент захотел, в мастерской может не найтись, так что свой приносят. Я все на пол обрушила, а ничего лишнего не оказалось! Ошиблась Анна! Когда она сообщила мне при всех об увольнении, я решила, что это очередной спектакль, и расстаралась.

– В вас пропала актриса, – пробормотала я.

– Хотела ею стать, – вздохнула собеседница, – да не сложилось.

– Чем могу помочь? – осведомилась я.

Киселева мне уже перестала нравиться. Да и жалость моя к ней куда-то подевалась.

Светлана вздернула голову.

– Анна меня действительно выгнала! При всех! Когда рабочий день завершился и мастера ушли, я вернулась к хозяйке и спросила: «Как теперь у вас работать? Каким образом объяснить всем, почему нахожусь на службе? Может, скажете, что пожалели мать, дали ей еще один шанс?» Она положила на стол конверт: «Бери, здесь твои прощальные. Ищи другое место. Сама виновата, плохая из тебя актриса. Народ на тебя жаловаться начал».

Гостья сжала кулаки.

– Она меня просто коленом под зад отправила! Работала честно, выполняла все ее указания, старалась! И что? «Пшла вон, Светка»?!

– Простите, – остановила я поток негодования, – у нас в доме уже работает помощница. Вторая не нужна.

– Я не напрашиваюсь на службу, – отмахнулась Киселева. – Когда Анька предложила на всех доносить, стукнуло мне сразу в темечко: подлая она баба. Гадко небось с людьми поступает. Надо про нее кое-чего узнать. Захочет в мой адрес плюнуть, а у меня инфа интересная на нее.

Я вздрогнула. Возникло ощущение, что по моей спине, шлепая мокрыми лапами, скачет на редкость противная тварь. Не жаба – они милые, у нас жила Гертруда. Не крыса – они способны любить человека, который их кормит. Некая нечисть!

С огромным трудом, удерживая на лице спокойно-приветливое выражение, я смотрела на Светлану, которая вынула из сумки флешку и продолжила:

– Не дарю! Продаю!

Я пошевелила лопатками, желая избавиться от мерзкого ощущения.

– Что на носителе?

– Платите и слушайте! Вам точно понравится! – пообещала гостья.

– Никогда не покупаю кота в мешке, – возразила я.

– Риск – благородное дело, – прищурилась Киселева. – Как думаете, почему я к вам приехала?

Я растерялась. Действительно, почему?

Светлана радостно засмеялась:

– Анька вас представила журналисткой! А на флешке – правда про вас. И еще много чего интересного. Не жадьтесь!

Из прихожей послышалось сопение, затем раздался топот, и в офис вошел Дегтярев. Следом появились остальные сотрудники агентства.

– Ваша цена? – забыв поздороваться, спросил Александр Михайлович.

Киселева схватила ручку и листок со стола, быстро написала цифру.