Книга Ананас на ёлке, страница 49 – Дарья Донцова

– У Геннадия была любимая женщина? – уточнила я, снимая кроссовки.

– Насчет «любимой» сомневаюсь, – засмеялась старушка. – Гена – судак замороженный, ноль эмоций при любых катаклизмах. Не думаю, что мужик испытывал к Вере какие-то чувства. Ему просто женщина требовалась, понимаешь? Лучше постоянную завести, чем на дороге кого-то искать.

Я кивнула.

– Вера жила с Геннадием?

– Нет, просто спала. Запутанная история. Тех, кто о ней знал, уж никого в живых нет. Наверное, я одна осталась. Ты для газеты пишешь?

Сначала я хотела кивнуть, но потом заметила на крепком столе, за которым мы сидели, ноутбук. Алевтина Тимофеевна пользуется интернетом.

В наше время пенсионерка, которая проводит время в чате со своими закадычными подругами, – совсем не редкость. Когда-то почти у каждого подъезда стояли лавочки, на которых местные бабули сидели, обменивались сплетнями, обсуждали жильцов, делали замечания детям. Старушки знали все про всех. Умные участковые дружили с ними, поздравляли с праздниками, дарили мармелад. Откуда такая любовь и щедрость по отношению к пожилым? Так они лучшие осведомители и докладчики! Подойдет парень в форме к бабулям, поговорит о погоде, ласково расспросит об их внуках и потом скажет:

– Дорогие вы мои, из мест заключения сбежал вор Дмитрий Петров!

– Ой, ой! – воскликнет одна из собеседниц. – Муж Ленки, что ли?

– Он самый, – согласится участковый. – Не опасный, просто может спереть, что подороже. Жена его не бросила, передачи таскала, на свидания ездила. Дмитрий, дурак, удрал, когда до конца срока меньше года сидеть оставалось. Предупредите Елену – если встретится с супругом, пусть посоветует ему позвонить мне. Я оформлю явку с повинной. Дескать, балбес письмо анонимное получил с сообщением об измене супруги, вот и сорвался. Навесят ему немного, учтут психологию.

Вот такие они были, советские милиционеры. К сожалению, в девяностых большинство сотрудников уволилось, потому что пришли начальники, которые очень любили деньги. На место ушедших встали другие люди, и не все они оказались честными. А старушки со временем переместились в интернет, освоили компьютер и теперь общаются в чатах.

– Так для кого пишешь? – повторила вопрос Алевтина Тимофеевна.

Я улыбнулась. Если сейчас назову издание, собеседница вмиг найдет в сети список сотрудников и уличит меня во вранье.

– Ушла в свободное плавание, работаю над книгой, – выпалила я. – Вы детективы любите?

– Не особо, – усмехнулась хозяйка. – Увлекаюсь исторической литературой.

– Решила создать захватывающий роман, – солгала я еще раз. – Аня посоветовала сюда съездить, сказала, здесь можно моих героев поселить.

– А звать тебя как? Фамилия, отчество? Неудобно как-то – в гостях у меня, а только имя знаю.

Раз начав врать, трудно остановиться.

– Дарья Николаевна Кузнецова, – сообщила я.

– Вот теперь другое дело! Давай чай пить! – обрадовалась старушка.

Некоторое время мы обсуждали способы заваривания чая, а потом Алевтина Тимофеевна вынула из буфета коробку.

– Отведай конфетку. Сама делаю из чернослива. Вынимаю косточку, кладу вместо нее в ягоду орешек кешью, опускаю в шоколадную помадку, выкладываю на решетку и даю застыть.

Я взяла одну штучку.

– Ой, как вкусно! Сейчас продают конфеты «Чернослив в шоколаде», но ваши лучше.