Книга Ананас на ёлке, страница 41 – Дарья Донцова

– Если использовать драгоценные камни, цена сумки сразу станет не для всех, – заметила я. – Странно, что супруга Филиппа сделала вам такое предложение. Как правило, женщина хочет обладать чем-то эксклюзивным. Мало кто сообщит приятельнице, где купила красивое платье. Как-то раз нас с мужем пригласили на концерт для своих, билеты не продавали, дарили. Мое место оказалось рядом с девушкой, на тот момент популярной моделью. Неудобно как-то было не завести беседу, когда в зале сплошь друзья хозяина мероприятия, вот я и сказала: «У вас такие приятные духи!» Светское общение подразумевает на данную фразу ответ типа: «О! Я приобрела их в Париже (Милане, Лондоне, Нью-Йорке)!» Я бы подхватила: «Да, тоже люблю туда ездить». И завязался бы милый разговор ни о чем. Но девица-красавица повела себя иначе. Она огрызнулась: «Если хотите узнать название парфюма и бренда, который его производит, то не скажу. Не желаю, чтобы все моими духами пахли».

– Да, таких немало, – согласилась Анна. – Но, понимаете, Флора не была человеком из толпы. Милая, умная, интеллигентная, хорошо воспитана. Если не знать, что мамаша у нее – запойная алкоголичка, то можно подумать, что девочка росла в семье академиков под присмотром нянь и гувернанток. Что вам известно о Флоре?

– Ничего, кроме того, о чем вы сейчас сообщили, – призналась я.

– Мы дружили, – вздохнула Аня. – При первой же встрече сразу ощутили симпатию друг к другу, быстро сблизились. У нас оказалось много общих интересов, мы смотрели в одну сторону, одинаково реагировали на раздражители. Ни она, ни я не гнались за материальным благополучием, читали одни и те же книги. Я и Фила сразу полюбила, вмиг поняла – он брат, у нас одна кровь. Но мужчина относился ко мне прохладно, потеплел лишь недавно.

Анна отвернулась к стене.

– Почему-то у меня всегда отнимают тех, кого я очень люблю. Сейчас расскажу историю Флоры. Если только вам интересна ее биография.

Я кивнула, включила диктофон, и Аня начала повествование.

– Верка Глотова, так звали мамашу девочки. Именно Верка. Верой, Верочкой, Верой Михайловной ее никто не величал. Глотова появилась в деревне Будякино неизвестно откуда и поселилась в доме Константина Зимина. Он из коренных жителей, в этом же селе обитали его дед, прадед – словом, несколько поколений семьи. Все мужчины писали иконы, как на досках, так и на стенах в церквях. Жили они честно, не пили, не курили, не бегали по бабам, ходили исправно в церковь на службу. Удивительное дело, но детей – по меркам прежних времен, когда о контрацепции мало что знали – у Зиминых рождалось мало – один, максимум два. И в семье всегда появлялись мальчики. И никто из них не рвался в город. Традицию нарушил Константин, который после школы поступил в МГУ, начал сотрудничать с какой-то газетой, а после окончания университета устроился на работу журналистом и в тридцать лет издал первую книгу, стал писателем. В жены Константин взял артистку, у пары родился мальчик Андрюша. Малыша необходимо было вывозить на свежий воздух, и вот тогда его отец вспомнил про Будякино. Изба на тот момент пустовала. Константин отремонтировал дом, и до начала учебы Андрея в школе семья жила в деревне, потом только вернулась в Москву. Великую Отечественную войну Зимины провели в эвакуации, в Ташкенте, вернулись в сорок шестом году. От дома в Будякино почти ничего не осталось, Константин снес развалины и построил хорошее крепкое здание. Андрей получил аттестат, и в семнадцать лет в нем ожила генетика предков. Юноша никогда не занимался иконописью, а стал портретистом и начал пользоваться популярностью у власть предержащих. Он рано женился, брак оказался неудачным.