Книга Блоха на балу, страница 54 – Дарья Донцова

– Хорошо, – согласился Матвей. – Пойдемте.

Мы опять принялись бродить по коридорам, спускаться и подниматься по лестницам и притормозили у двери с ободранной обивкой, на которой криво висел номер «120».

– Ждите, – велел Матвей и быстро пошел прочь.

– Погодите! – крикнула я.

Мужчина обернулся.

– Слушаю.

– Вы оставите меня здесь одну? – занервничала я. – Тут никого нет, но слышны шорох и писк…

– Мыши, – пожал плечами мужчина. – Они вас не тронут. Советую бояться людей – они намного злее грызунов.

Дверь, около которой мы находились, распахнулась. Теперь передо мной предстал лохматый парень в тренировочных штанах и мятой майке. Он быстро произнес:

– Геннадий.

– Нет, Дарья, – возразила я, удивившись вопросу, – неужели есть женщины, которых зовут Геннадий?

– Получил смс с вашим именем, – кивнул юноша. – Геннадием зовут меня. Входите.

Ощущая себя дурой, я вошла в помещение и постаралась не выказывать удивление. Большая комната, человек десять сотрудников, каждый сидит в небольшом отсеке, работников отделяют друг от друга только невысокие перегородки. Головы их видны, а тела – уже нет.

– Пройдемте в переговорную, – предложил Геннадий, распахивая еще одну дверь.

На сей раз я очутилась в небольшом пространстве со спартанской обстановкой. Стол, на нем несколько ноутбуков и большой монитор. На стене висит экран. Два кресла. Геннадий сел, облокотился на столешницу и начал:

– Говорите.

Я начала излагать суть дела. Когда замолчала, юноша кивнул.

– Понял. Сейчас вас Ваня отведет в «Гнездо лося», посидите там. Через некоторое время он вас сюда опять доставит.

В ресторане я провела около двух часов, потом угрюмый бородатый молодой мужчина вернул меня в кабинет и оставил нас с Геннадием вдвоем.

– Вас интересуют сведения о семье Поповых, – спокойно заговорил парень. – Кирилл Андреевич. Ничего порочащего, но есть необычный факт: был в отпуске по уходу за ребенком. Начал писать книги, добился успеха. Потом основал сеть книжных магазинов. Женат на Эсфири Иосифовне. У пары был сын Евгений, тот рано умер. Сейчас старший Попов тяжело болен, живет в особом доме-пансионате для богатых людей с проблемами здоровья. Писатель превратился в малого ребенка лет примерно трех-четырех. Его речь примитивна: «дай», «хочу», «пить». Это облегчает уход. Но иногда «малыш» капризничает. Если Кирилл не получает желаемое, он принимается рыдать, топать ногами, закатывает истерику. Из такого состояния мужчину легко вывести с помощью шоколадки или мультиков. Короче говоря, Попов – малыш младшего детсадовского возраста, только высокого роста и немалого веса. При больном постоянно находится сиделка. Счета оплачивает Эсфирь. Попов впал в такое состояние после отравления. Они с сыном Евгением, Агафьей Владимировной Коршуновой и ее сыном Никитой отравились кулебякой из рыбы, которую приготовила Эсфирь Иосифовна. Было установлено, что женщина не желала смерти близких ей людей. Она сделала начинку из палтуса, лосося и малоизвестной в России барракуды. Та сама по себе не ядовита, но хищница любит полакомиться морским обитателем под названием фугу, смертельно опасным японским деликатесом. Съев ее, барракуда сама становится отравой. Понять, опасна барракуда или нет, визуально невозможно, ее внешний вид не меняется. Эсфирь продавец об опасности рыбы не предупредил. Имя рыбника женщина не знала, внешность его запомнила плохо. В полиции пришли к выводу, что жена не хотела травить близких. В пользу этого говорит и другой факт. Напомню, вместе с Кириллом и Евгением за стол сели Никита и Агафья Коршуновы. Женщина была домработницей, много лет помогала семье Поповых. Хозяева прекрасно относились к прислуге, а она за них стояла горой. Нет ничего удивительного, что отец и сын пригласили горничную отведать деликатес – Агафью считали родственницей. После ужина Евгений, Агафья и Никита скончались. Кирилл выжил. Почему он, старше всех по возрасту, не ушел в мир иной? Ответа нет. Но по-настоящему живым его назвать трудно. Вероятно, мужчина счастлив – в его распоряжении несколько комнат, всякие развлечения, доступные человеку в таком состоянии. Соматически он здоров. Но, похоже, жить Кириллу до смерти в пансионате.