Онлайн книга «Дочь Скупого Клопа»
|
— Брошь?.. — переспросила я. — Ну, украшение такое… — Можете поподробнее рассказать? — попросила я, впервые услышав про это ювелирное изделие в рамках нашего дела. — Когда вся эта гадость стала известна папе, — начала Ирина, — он сразу позвонил Бонтонерам, попросил приехать Фриду, мать Антонины. Та себя очень странно повела. Не успела в дом войти, как на моего отца набросилась с воплем: «Где брошь? Отвечай сию секунду!» Ирина опустила голову. — Понимаете, Антонина перепугалась, когда старшие узнали про бизнес с дальнобойщиками, и вскоре куда-то смылась. Вещи она бросила — побоялась, наверное, что, пока шмотки собирать станет, ее схватят. Невдомек было девушке, что мой отец и Разин костер беды затоптали, сейчас все следы заметают. Она удрала в чем была, некогда ей было сумку складывать. Сергей Николаевич, когда понял, что ничего из своих шмоток Тонька не прихватила, сказал: — Ни одежды, ни денег у нее нет. Проголодается, оборванкой станет и назад приползет. Но это оказался тот редкий случай, когда он ошибся. Сергей Николаевич попросил Ирину все шмотье Антонины аккуратно сложить и убрать в чулан. Ей этим заниматься вообще не хотелось, а пришлось. У Антонины была брошка — две лягушки, одна побольше, другая поменьше. Девушка украшение не носила, Ирина его видела всего один раз. Зашла к ней, смотрит — Антонина коробочку держит. Не утерпела, спросила: — Что это? Антонина рассмеялась: — Барахло. Подарил один парень. Денег у него вообще нет. Такие в будках «Союзпечать» за копейки продают. Надо выкинуть, да руки не доходят. И она быстро захлопнула крышку, но Ирина успела увидеть двух лягушек с большими красными глазами. Забыла Ирина о том случае, а потом приехала Фрида. Представьте, матери сказали, что ее дочь исчезла. Какие вопросы женщина задавать должна? Где девочка, кто ее ищет и так далее. Ан нет! Фрида прямо в прихожей, туфли еще не сняв, закричала: — Где брошь?! Сергей Николаевич удивился: — Ты о чем? А у женщины уже истерика. — У моей мамы была фамильная драгоценность! Ей эту брошь бабка передала, а той от родни мужа она досталась! Она бесценная! Там фигурки двух лягушек, они сидят за столом. Сами они из платины, глаза — рубины, стол у них из червонного золота, рамка броши выложена изумрудами и еще множеством разных камней! Тело одной лягушки усыпано изумрудами, второй — бриллиантами! Если эту брошь продать, пол-Москвы купить можно, и еще останется! Отец дал бабе выговориться и спросил: — Зачем ты дала девчонке столь ценную вещь? Та в ответ зарыдала. — Брошь лежала у меня, была хорошо спрятана. В голову не могло прийти, что Тонька про нее узнает, украдет ее и увезет! Даже муж об этом украшении не слышал! Я спрятала его хорошо, берегла на старость. За это изделие можно ого-го какие деньги получить, лет на семьдесят безбедной жизни хватит! Полагала, что никто тайник не проверял, а когда ты позвонил, велел в Екатинск спешить, мне словно кто-то в уши крикнул: «Обокрали тебя!» Полезла в нычку, — а нет коробочки! Девчонку к тебе отправила, а та перед отъездом ухитрилась спереть вещь! Следовало за Антониной следить, а ты не выполнил мою просьбу! Верни украшение или отдай деньги за него! — Закончилась беседа не так, как рассчитывала родственница, — продолжала Ирина. — Папа сказал бабе все, что думает про нее и Антонину, и выгнал со словами: «Ты мне по гроб жизни обязана за то, что правда про твою девку никому, кроме меня и Степана, не известна. Исчезни теперь из моей жизни! Сама расхлебывай кашу, которую твоя дочь заварила!» |