Книга Дочь Скупого Клопа, страница 50 – Дарья Донцова

Утром Дегтярев выглядел обычно, вел себя бодро и живо начал совещание.

— Мы знаем, какова судьба Матвея, отца Веры и мужа Ларисы?

— Он скончался через пять месяцев после побега супруги и дочери, — отрапортовал Кузя. — Есть неподтвержденная информация, что Антонина Львовна Яковлева давно живет под чужим именем, возможно, она Никитина Вера. Дело давнее, интернета не было тогда. В те годы, желая изменить кому-то личность, находили…

— …человека в паспортном столе, платили ему и получали новые документы, — закончил за него полковник. — Петя Иванов, злостный неплательщик алиментов, становился Колей Кузнецовым, никогда не женатым и бездетным. Ни малейший проверки подобная ксива не выдержит, но в те годы народ в Европу и Азию отдыхать не ездил, не проходил погранконтроль, где сразу видят туфту. И такой человек не собирался устраиваться на работу в КГБ, МВД, Генштаб и так далее. Мужику просто поперек горла встали бывшая жена и ее вечное нытье «дай денег». Он удрал из Москвы куда подальше, нашел там себе работу по специальности, сел за руль грузовика и выдохнул. Вот сейчас подобное не прокатит, а в прежние года случалось. Если же готовили агента для отправки в какую-то страну, то в этом случае легенду и документы делали отличные профессионалы. А жена, удравшая от мужа, или муж, бросивший жену, никому, кроме обиженного супруга, не нужны. В советские годы они могли спокойно жить с другим паспортом, главное — не высовываться.

— Давайте покажу видео с Евгением Юрьевичем Журкиным, — предложил Кузя, глядя в экран. — Вчера хотел это сделать, да к полковнику врач приехал.

— Начинай, — разрешил Дегтярев.

На экране появилась картинка: унылая комната, два кресла, в них сидят мужчины. Один, по виду, лет тридцати, другой старше. Второй говорил хриплым баритоном:

— Мои бабушка и дедушка прожили счастливую долгую жизнь. Омрачалась она только страстью Льва Ароновича запирать все что можно и прятать ключи. Но члены семьи понимали, что это травма. В каком году она случилась, я забыл, но саму историю хорошо помню.

В небольшом городке, где жила семья Бонтонер, появились бандиты. Мерзавцы грабили богатые квартиры, приходили по ночам, убивали спящих хозяев. Интересовали их в основном еврейские семьи. Вряд ли разбойники были антисемитами, просто они знали, что иудеи умеют зарабатывать деньги, экономно расходовать их и накапливать.

Льву исполнилось шесть лет, когда мать велела ему пользоваться туалетом, который стоит во дворе, и забыть навсегда про горшок. Циле Моисеевне не хотелось вставать в четыре утра, чтобы идти выливать «ночную вазу», а ее сын Лева именно в это время громко кричал: «Мама! Я покакал!» И что делать? В конце концов женщине это надоело. Она сказала мальчику:

— Ты уже взрослый. Ходи во двор, как все ходят.

Городок, в котором жили Бонтонеры, походил на большую деревню. Все друг друга знали. У Цили Моисеевны было много подруг, и все они начали укорять Левушку, как по нотам пели: «Тебе не стыдно горшком пользоваться?», «Маму не жаль? Поспать ей не даешь», «Посмотри на Соломончика, ему всего пять, а он отцу в лавке помогает, пользуется туалетом, как взрослый. Бери с него пример». Но на мальчика и те речи не действовали. В деревянную будку ребенок заглядывать не собирался — от нее даже на расстоянии плохо пахло. Но горшок-то у него отняли и спрятали. Что делать?