Книга Проклятие Алевтины, страница 1 – Елена Милая

Казалось, что меня ждет самый обычный день. Но я умудрилась забыть перчатки и для меня он грозил перерасти в катастрофу…

Читать на ходу — дурацкая привычка. Из-за нее я пропустила звонок на большую перемену и оказалась в эпицентре студенческого водоворота. Опять. Ненавижу это.

Прабабушка благоговейным шепотом величала мой… талант — даром. Мама с бабушкой, закатывая глаза, шептали: «Не слушай, это проклятие! Одна родственница нагрешила, а мы теперь расхлебываем». Я была на их стороне. Не дар это, а сущее неудобство.

Еще в детстве я осознала, что у меня никогда не будет нормальных друзей. Да и кто согласится дружить с тем, кто сможет рассказать о тебе все, лишь прикоснувшись к коже? О, воруешь конфеты у брата, значит? Сломала его наушники и спрятала под подушкой? Крадешь мелочь у бабушки из копилки? Откуда знаю? Нет, не слежу, просто… дар у меня такой, понимаете? Да куда ты, я никому не расскажу! И нет, это не передается через прикосновение! Ну вот, снова все разбежались…

Я умею читать души. Случайно брошенный взгляд — и мои тонкие пальцы уже срывают прочный замок с чужой железной двери. За той дверью — скелеты в шкафу. Они у всех есть, даже у самого честного. Изголодавшиеся, они при виде меня радостно скалятся и спешат вывалить все тайны своих хозяев. Согласия, разумеется, никто не спрашивает.

В семь лет мне подарили перчатки и велели никогда не снимать их вне дома. И стараться избегать толпы. Обычно у меня получалось, но сегодня не повезло.

Когда-нибудь это меня убьет. Каждый новый секрет — как новый слой бинтов на мумии. Они сковывают движения, тянут к земле. Я даже не пытаюсь их сбросить — бесполезно. Просто сутулюсь и смотрю в пол, чтобы не выдать свой «дар» и не обречь свое жалкое существование на полное одиночество.

Шла на пары, читала «Доктора Фауста». Символично, правда? Вселенная, тебе смешно?

Кто-то задел мое запястье. Книга выскользнула из рук и полетела вниз. Я едва поймала ее у самого пола одновременно с каким-то парнем, наши руки встретились.

— Извините, — невнятно бросили рядом.

Со вздохом, чувствуя знакомую дрожь, я подняла голову. Нельзя было этого делать. Но я не могла проигнорировать — зов чужих душ всегда был сильнее моей воли.

Белобрысый утонченный юноша задел меняне случайно. Он дернулся в сторону, потому что увидел ее. Маленькую, уставшую, грустную. Девушку явно знобило, на плечах болталась чужая кожаная куртка, а в бледных пальцах судорожно сжимался бумажный платок.

— Привет! — к юноше подлетела другая. Высокая, светловолосая. Бесцеремонно повисла у него на шее. Он улыбнулся ей и равнодушно кивнул той, что была для него всем.

Губки кудрявой девочки искривились в подобии улыбки. Ее светло-карие глаза впились в него. Бумажный платок в ее руке был крепко сжат. Я одна видела эту маленькую драму.

Мгновение. Отчет. Ненавистное жжение внутри. Секунда боли, секунда тоски. Девушка прошла мимо, окатив нас волной разочарования. Парень мелко задрожал, а я резко захлопнула книгу. У меня еще был шанс все исправить. Мизерный, но стоило попробовать. Я вообще-то стараюсь не вмешиваться, но иногда тянет…

Я закинула книгу в рюкзак и выпрямилась. Парень уже поворачивался уходить.

— Не туда, — спокойно сказала я, дергая его за руку лицом к себе. Его кожа была холодной и гладкой, как мрамор.