Книга Лавка доброй ведьмы, страница 37 – Елена Милая

* * *

— Аллергия на розы? — подождав, когда я осушу флакончик со снадобьем, поинтересовался Алекс, и я покачала головой.

— Не угадал. На гипсофилы.

— Это которые? — озадачился страж, который, судя по всему, не был силен в цветах.

— Маленькие белые цветочки, — напомнила я.

— А-а-а, я тоже сказал девушке, что они лишние, — припомнил мужчина. — Да только та уверяла, что с ними букет смотрится гармоничнее и нежнее. Кто я такой, чтобы спорить со специалистом?

— А вот надо было, — улыбнулась я, с наслаждением вдыхая морозный воздух. Никакого зуда, соплей и чихания. Ух… — Прости, — покаялась я. — Кажется, нас в ту ресторацию больше не пустят. Эй, ты чего, смеешься, что ли? Я думала, ты будешь злиться…

Плечи Митча подрагивали. Не выдержав, он вдруг расхохотался, и немногочисленные прохожие (мы стояли возле лавки с зельями) удивленно оглядывались на смеющегося магического стража.

— Нет, Викки Ларсон, ты можешь сколько угодно утверждать, что несешь мир и добро, но хаос следует за тобой по пятам, — отсмеявшись, Алекс вытер выступившие слезы и строго поинтересовался: — Почему не сказала сразу? Не стал бы подвергать тебя риску и выкинул бы эти злосчастные цветы.

— Букет дорогой, а ты был таким довольным, когда его вручал. — Я виновато пожала плечами. — Извини, это все привычка с детства. Я часто пыталась угодить своим родным и не люблю говорить людям то, чего они не хотят слышать.

— Тяжело быть волшебницей в семье ведьм? — заинтересовался вдруг Алекс, и я кивнула.

— Не то слово.

— И перевоспитать, поди, пытались? — в стиле магического стража допытывался мужчина, и я снова грустно кивнула. — Знаешь, а у меня идея! — Алекс приглашающе согнул локоть и кивнул в сторону заснеженной дорожки, ведущей к парку: — Пойдем прогуляемся? Где-то там продают удивительно вкусный жареный картофель. А пока мы его ищем, ты расскажешь: как это тебя так угораздило? Ларсоны — известные темные ведьмы, а тут такая златовласка, играющая с ножами.

Не задумываясь, я крепко обхватилаего руку словно спасательный якорь. Сейчас даже Молли признала бы, что он мил.

— Ты будешь вторым, кому я расскажу историю своего детства, — пообещала я. — И давай найдем картофель, а то я жутко голодная. Обещаю, сегодня больше никакой летающей посуды.

— Прости, но я тебе не верю, — фыркнул Митч и тут же полюбопытничал: — Кто же был первым?

— Первая! — поправила я. — Соседка по общежитию. Теперь моя близкая подруга. Знаешь, я всегда знала, что со мной что-то не так, но окончательно все стало ясно в день моего совершеннолетия… В общем, у нас есть свои традиции в семье… Ой, не смотри так, ведьмы никого не приносят в жертву, как о них болтают, и пентаграммы мелом чертят, а не кровью. Чего ты ухмыляешься? Слушай дальше!

Это был самый потрясающий день всего моего пребывания в Холлинхоле. Время прошло незаметно за веселыми разговорами, детскими воспоминаниями, поеданием картошки, катанием на коньках и игрой в снежки. Мне понравился парк Холлинхола, хотя местами он и показался темноватым, так как вокруг было слишком мало магических фонарей, но больше всего мне понравилось то, как я себя чувствовала рядом с Алексом Митчем. Он совсем не был похож на надменного и подозрительного магического стража, который лично пришел встречать приезжую ведьму. Да, по-прежнему ироничный, с лукавой улыбкой, но… от этой улыбки дух захватывало. И смотрел он так, что в груди екало. Рядом с ним было тепло и надежно, и мне очень не хотелось, чтобы свидание заканчивалось. Наверное, не хотелось и ему, потому что когда мы, воспользовавшись его артефактом, переместились к калитке моей лавки, он грустно вздохнул: