Книга Роковой выстрел, страница 7 – Марина Серова

— Нет, повторяю еще раз: отец не мог решиться на такое ни при каких условиях! Я готов повторять это хоть тысячу, хоть миллион раз!

— Ну столько повторять не нужно, я уже это поняла, Влад, — ответила я.

— Знаешь, Таня, мой отец был настоящим страстным коллекционером, — продолжил Новоявленский после минутной паузы. — У него была невероятная коллекция старинного оружия. Он сам восстанавливал каждую деталь, и это было не просто хобби — это была его жизнь. Я помню, как в детстве отец сажал меня к себе на колени и рассказывал о русском оружии. А я сидел с широко открытыми глазами и впитывал каждое его слово. Отец рассказывал о пистолетах, револьверах, мушкетах. Каждый экземпляр его коллекции имел свою историю. Отец мог часами рассказывать о том, как то или иное оружие использовалось в бою, рассказывал о его конструкции и о том, как он его восстановил. Отец показывал мне каждую деталь и объяснял ее назначение. А потом мы вместе чистили и полировали оружие, и отец объяснял мне, почему это так важно. В нашем доме был кабинет отца, и в нем стоял большой шкаф с прозрачными стеклами. А на полках было выставлено множество образцов старинного оружия. Я всегда восхищался тем, как отцу удавалось сочетать красоту оружия и его историю. Каждый раз, когда я заходил в кабинет отца и смотрел на шкаф с оружием, я чувствовал, что попадаю в совершенно другой мир. Стены, обшитые темными дубовыми панелями, мягкий, приглушенный свет, который падал на блестящие металлические поверхности оружия, и запах старого дерева, смешанный с маслом для ухода за оружием… Я с восторгом разглядывал каждую деталь, а отец в это время рассказывал увлекательные истории о русском оружии, он знал их великое множество…

Владислав немного помолчал, а потом продолжил:

— Отец всегда говорил, что оружие — это не просто предмет, а часть истории. Он учил меня уважать его и понимать, что за каждым экземпляром стоит жизнь и судьба человека. Я помню, как он говорил: «Каждый выстрел — это не просто звук. Это история, которую нужно помнить». Мы ведь вместе с ним искали редкие образцы на аукционах и в антикварных магазинах. Теперь, когда отца нет, я понимаю, как много он вложил в свою коллекцию. Это не просто оружие, это часть его души.

— Влад, а что, если кто-то позарился на коллекцию оружия твоего отца? — высказала я предположение. — Оружие все на месте? Может быть, не хватает каких-то экземпляров?

— Таня, мне ничего об этом неизвестно, — тихо проговорил Владислав.

— Но ты ведь знаешь, какое оружие было в коллекции, не так ли? — продолжала спрашивать я.

— Да, конечно, — кивнул Новоявленский.

— Значит, ты можешь проверить, все ли на месте, или чего-то не хватает? Так? — уточнила я.

— Ну, в принципе, да, конечно, могу, — сказал Владислав и тут же поинтересовался: — Но что ты этим хочешь сказать? Что отца убили из-за его коллекции?

— Нельзя исключать и такой вариант, — обтекаемо ответила я.

На самом деле я не делала никаких далеко идущих выводов, да их еще и нельзя было сделать при всем желании. Ведь я не имела представления ни о месте, где нашли мертвого Владимира Григорьевича Новоявленского, ни о других обстоятельствах, которые предшествовали этой трагедии.

— Влад, скажи, а у Владимира Григорьевича имеется только загородный дом? Или есть еще и городская квартира? — спросила я.