Книга Роковой выстрел, страница 24 – Марина Серова

— Ну конечно, конечно! Ведь только ты считаешь себя единоличным владельцем всего! — огрызнулась Екатерина.

— Я ничего не считаю. Этот вопрос уже решил отец, — ответил Владислав.

— Естественно! Поэтому тебе стоит уже сейчас приготовиться к тому, что полноправной хозяйкой всего буду я!

— Ты просто самовлюбленная и ограниченная дура! — выкрикнул Владислав.

Я стояла рядом и слушала всю эту яростную перепалку. Кажется, пора вмешаться.

— Екатерина, давайте попробуем успокоиться. Да, я понимаю, что сейчас трудное время для всех. Но, возможно, следует подумать о том, что важно, — сказала я.

— Я не собираюсь слушать твои советы! — закричала Екатерина. — Ты всего лишь невеста, а не член семьи!

— Но я здесь для того, чтобы поддержать своего жениха, — возразила я. — Мы все переживаем горе по-своему, и важно уважать чувства друг друга.

— Уважать? — пронзительно вскрикнула Екатерина и вдруг расхохоталась как ненормальная. — Да ты вообще понимаешь, что происходит? Это не просто прощание, это борьба за наследство!

Владислав больше не мог сдерживаться:

— Ты меркантильная и помешанная на деньгах особа! Это не борьба, это прощание с человеком, которого мы все любили! И я не позволю тебе превратить это в фарс!

Ссора продолжалась, и напряжение становилось все более ощутимым. В это время отпевание подошло к концу. Катафалк, в котором находился гроб с телом Владимира Григорьевича, и вереница машин направились к дому Новоявленских.

Отдать последний долг памяти своего хозяина вышла вся прислуга. Люди не стыдились своих слез, чувствовалось, что они действительно уважали Владимира Григорьевича и искренне переживали эту утрату. К счастью, прощание и последовавшие за ним похороны прошли спокойно, без ссор и скандалов.

Поминки были устроены в одном из самых известных ресторанов Тарасова под названием «Центральный», который славился своей изысканной кухней. Гости собрались за длинным столом, накрытым белоснежной скатертью, на котором стояли цветы и свечи.

Я сидела рядом с Владиславом и внимательно следила за собравшимися. Кто знает, а вдруг преступник выдаст себя чем-то? Если только он находится среди гостей. Да и вообще, если Владимир Григорьевич на самом деле не покончил с собой, а его кто-то застрелил. Это пока еще остается под вопросом. Возможно, что кто-то может выдать себя тем, что непроизвольно покажет свою ненависть к Новоявленскому одной лишь репликой или выражением лица. Но на данный момент ничего подобного не было. Собравшиеся в ресторане начали вспоминать Владимира Григорьевича с теплотой и уважением.

Первым выступил грузный высокий мужчина, который с трудом сдерживал слезы.

— Мы все здесь для того, чтобы почтить память нашего дорогого друга, — начал он. — Владимир Григорьевич был не только человеком с большой буквы, но и настоящим другом. Я помню, как он поддерживал меня в трудные минуты. Его доброта и щедрость не знали границ. Мы потеряли не просто человека, мы потеряли часть себя.

Гости кивнули, некоторые вытирали слезы. Я заметила, как Екатерина пыталась выглядеть скорбящей, но ей это плохо удавалось. Выражение ее лица было скорее отстраненным, нежели горестным.

Следующим выступил один из компаньонов Владимира Новоявленского:

— Я хочу сказать, что Владимир Григорьевич был настоящим предпринимателем. Его идеи и ведение бизнеса изменили нашу компанию к лучшему. Он всегда умел вдохновить нас, и его отсутствие будет ощущаться очень долго, если не всегда. Я надеюсь, что мы сможем продолжить его дело и сделать так, чтобы он гордился нами.