Книга Убийства на радио, страница 58 – Марина Серова

Я оторвалась от своих размышлений и посмотрела на Алевтину:

— А что вы можете рассказать о Елизавете Стрункиной?

— Лиза была интровертом, ну то есть она не любила впускать в свою жизнь кого бы то ни было, даже нас, своих коллег. Нет, внешне она вела себя безупречно: ни с кем не конфликтовала, не ссорилась, не ругалась. Свои должностные обязанности Лиза тоже выполняла на отлично, руководство было ею довольно. Но ее личная жизнь была тайной за семью печатями, она о ней никому ничего не рассказывала, — сказала Алевтина.

— Но потом появились слухи о том, что Стрункина встречается с женатым мужчиной, так? — спросила я.

— Да, верно, — кивнула Алевтина. — Сначала все думали, что это просто сплетни, но потом стало ясно, что действительно это не было лишено оснований. Ведь когда они расстались, когда произошел разрыв отношений, то Лиза впала в очень тяжелое депрессивное состояние. Лиза наотрез отказалась говорить на эту тему, понятно почему. Хотя я убеждала ее, что если она выговорится, то ей станет легче. Я думаю, она молчала, потому что кому же приятно признаться в том, что тебя бросили. А с Лизой именно так все и было.

— Да, это ужасно, — посочувствовала я. — И именно поэтому все поверили слухам о самоубийстве?

— Да. Все подумали, что Лиза покончила с собой из-за неразделенной любви. Так бывает, хотя по большей части в сентиментальных романах с экзальтированными барышнями. Если честно, то я вот никогда бы так не поступила. Еще чего! Ни один мужик не стоит того, чтобы из-за него резать себе вены! Но, как я уже говорила, Лиза у нас была все-таки не от мира сего. Правда, это только мое мнение.

— Значит, вы говорите, что Елизавета после разрыва выглядела очень подавленной и стала еще более замкнутой? — уточнила я.

— Да, это все заметили. Но когда пришло сообщение об убийстве, это шокировало всех. Никто не мог поверить в то, что тихая и скромная девушка могла стать жертвой преступления. Все гадали, кому Лиза могла помешать. Ведь у нее не было врагов, и она никогда ни с кем не конфликтовала. К тому же убийца не посягнул на ее половую неприкосновенность, да и признаков ограбления тоже замечено не было.

— А может быть, убийцей стал ее женатый партнер? — высказала я предположение.

— Вообще-то… да, такое предположение высказала… кто, как вы, Татьяна, думаете?

Алевтина с интересом посмотрела на меня, очевидно, считая, что эта задача мне не по силам.

— Сдаюсь! — я шутливо подняла обе руки вверх.

— Екатерина Гребенкина! — торжественно объявила Алевтина.

— Да вы что?

— Да! Они, можно сказать, даже подружились, я имею в виду, после того как Лизу бросил этот женатый козел. Я видела, как они вместе уходили после окончания рабочего дня, и еще они часто вместе посещали кафе, — сказала Алевтина.

«Получается, что раз они так сблизились, то Елизавета могла сказать Гребенкиной о том, как звали ее любовника. В свою очередь, Екатерина могла заподозрить его в убийстве Елизаветы. И что дальше? А дальше Гребенкина, возможно, пошла дальше — открыто заявила тому мужчине, что подозревает его в убийстве. А он… стоп! Он что же, купил дорогой скутер, вызвал Екатерину поздней ночью в укромное место и совершил смертельный наезд? Нет, как-то не вяжется. Ведь сестры Кречетовы отзывались о нем как о никчемном и жадном мужичонке. Станет такой тратить баснословную сумму на скутер, а потом садиться за руль? Нет, конечно, нет. Хотя если бы эта версия имела право на существование, то тогда возник бы мотив, который не имел бы ни малейшего отношения к Мирославе Лаврентьевой. Тогда отравление Иллариона Максимова можно рассматривать под углом того, что он тоже мог что-то знать. Знать о чем? Или о ком?