Книга Срок годности жены, страница 77 – Натаэль Зика

- Стойте! Вы что? Зачем? А-а-а!

Но полицейские своё дело знали – он оглянуться не успел, как его скрутили, надели наручники и в позе «зю» доставили к патрульной машине. Спустя минуту к нему втолкнули икающую от страха Веронику.

И автомобиль тронулся в путь.

- Ч-ч-что эт-т-то? – прошептала девушка. – Ты – б-бандит? Я на такое не подписывалась!

Не дожидаясь ответа любовника, она бросилась к маленькому окошечку, отделяющему отделение для задержанных от кабины.

- Выпустите меня! Я ничего не сделала!

- Ещё один звук, и сядешь на пятнадцать суток. Даже если ничего не сделала.

Вероника испуганно отшатнулась и вжалась в сиденье, больше не рискуя голосить.

Автомобиль уже через несколько минут сделал крутой поворот и остановился.

- Выходите, сначала мужчина, - открыв дверь, приказал полицейский.

Вадим шагнул, его подхватили под руки, снова согнули и повели. Куда – было не понять, он видел только свои ноги. Сначала те шли по асфальту, потом по линолеуму.

На мгновение в его голове мелькнуло, что похожий он уже сегодня видел.

Тут его развернули, усадили на стул, и Усольцев, наконец, смог поднять голову.

Он посмотрел перед собой и сразу завис – нет, так не бывает!

Но оказалось – бывает.

Потому что перед ним с не менее ошарашенным выражением лица стоял знакомый до боли полицейский.

«Да твою ж… ёпрст!!! – мысленно выругался Вадим. – Вот вам побочка от близкого расположения квартиры и чёртовой парковки! Отделение-то одно, а этот, похоже, на сутках!»

- М-да, - хмыкнул дежурный. – Я смотрю, вы, Усольцев Вадим Сергеевич, повышаете градус нарушений! Начали с неправильной парковки, потом хулиганство, теперь взлом. Следующее боюсь даже предположить – ограбление, похищение, убийство?

- Я требую один звонок!

- Да ради бога! Утром. Если честно, ты уже задолбал – третий раз за сутки, можно сказать, уже постоянный клиент! Хоть месячный абонемент выписывай, чтоб потом время на оформление не тратить. Или нам вас проще сразу на довольствие поставить?

- Адвокат! Я требую адвоката! – взвыл Вадим.

- Доктор сказал – в морг? Значит – в морг!* – бросил полицейский. – Будешь шуметь – до вечера просидишь, только потом получишь своё право назвонок. Уводите!

Его грубо поставили на ноги, снова нагнули, провели по коридорам и втолкнули в небольшое помещение с решёткой вместо одной стены.

- Повернись спиной и просунь сюда руки, - приказал конвоир, показывая – куда. – Наручники сниму.

Замки щёлкнули.

- Сиди тихо, не буянь, - посоветовал конвоир.

И ушёл.

А Усольцев брезгливо оглядел грязноватое помещение и осторожно присел на краешек лавки.

«Господи, как я умудрился во всё это вляпаться? Что теперь будет?! Завтра… Нет, уже сегодня платёж, Арина заперта там, я тут… Если поставки сорвутся, Рощин меня в лесу прикопает: такую неустойку нам не выплатить! Скорее бы утро, Бронский вытащит…»

И застонал, накрыв лицо руками:

- Я не хотел так! Всё должно было быть иначе! Арина! Всё из-за неё! Ни за что вонзила мне нож в спину… Двадцать лет жила, горя не знала, а стоило мне один раз подумать о себе – встала в позу и… Предала!

*фраза из известного анекдота:

Пациента на каталке везут по больничному коридору. Он жалобно спрашивает:

- Сестра, может быть, все-таки в реанимацию?

- Больной, не занимайтесь самолечением! Доктор сказал: "В морг". Значит, в морг.