Книга Срок годности жены, страница 124 – Натаэль Зика

Вадим сглотнул и молча нашарил в кармане сотовый.

- Так-то лучше, - кивнул Рощин, плюхаясь обратно на стул. – Диктую номер…

Он дождался, когда деньги упадут на карту, хлопнул Вадима по плечу и ушёл.

- Бывай, старик! Ничего личного, только бизнес.

А ещё через две недели Усольцева вызвали в ОБЭП*.

*Отдел по борьбе с экономическими преступлениями (ОБЭП) МВД

- Как ты могла так поступить с папой и с нами?! Игнат дурак, он просто пока не понимает и боится остаться без мамочки. Слизняк! Но рано или поздно до него дойдёт, что это не отец, а ты всё разрушила. И тогда он тебя проклянёт, как проклинаю сейчас я! Предательница, знать тебя больше не хочу!!! – Игорь выпрямился, облил её презрительным взглядом и ушёл.

А она сидела, сжав пальцы и пытаясь вспомнить, как дышать.

Утром Игорь позвонил ей сам и сам же предложил встретиться. Окрылённая, она выдраила до блеска и так чистенькую квартиру и наготовила его любимых блюд.

Но оказалось, что сын пришёл не с миром, а чтобы бросить ей в лицо обвинения и уйти, хлопнув дверью.

Похоже, в борьбе за него она вчистую проиграла…

Развод ей дался непросто. И как бы она ни была настроена на расставание, как бы ни стремилась скорее разорвать ставшие токсичными отношения, вычеркнуть из памяти целых двадцать лет жизни было не так-то легко.

Но когда Арина взяла в руки свидетельство о разводе, то ей даже в голову не пришло оплакивать прошлую жизнь.

И когда получила решение по опеке младшего сына, тоже не стала рыдать от облегчения.

Было ли ей горько от мысли – до чего они с Вадимом дошли? Да, но она смогла подавить эмоции.

И когда Верочка однажды выдала, что попросила Деда Мороза подарить ей на Новый год маму, и загадала, чтобы эта мама была похожа на тётю Арину Р-романовну! – она хоть и с трудом, но сдержала слёзы. Лишь покрепче обняла малышку и прошептала, что любая женщина была бы счастлива иметь такую дочку.

К слову, Владимир, который оказался свидетелем этой сцены, резко выдохнул и отвернулся. И Арина могла бы поклясться, что при этом его глаза подозрительно заблестели.

Но теперь, стоило только Игорю, со всей дури шарахнув дверью, выйти из квартиры, как в Арине что-то надломилось.

И она, тонко всхлипнув, буквально сползла со стула на пол и зашлась, закатилась в плаче.

Слёзы лились потоком, дышать получалось через раз, в голове бились рваные мысли:

«Почему он так со мной? Где я ошиблась? За что, господи? Игорёк, сыночек…»

Она билась, не в силах остановиться, пока измученный организм не отправил её в кратковременное забытьё.

Очнувшись, Арина обнаружила, что лежит у стола. Почти под ним.

И что в агонии сдёрнула на пол скатерть вместе с тем, что на ней стояло. Теперь весь пол усыпан осколками чашек,тарелок и кусками пирога, который никто так и не попробовал. А она сама посыпана сахаром и полита чаем. К счастью, к моменту падения чашек, чай в них уже остыл.

Голова разрывалась от тяжести, хотелось лечь обратно, закрыть глаза и вернуться в спасительное беспамятство. Туда, где тихо и не больно, где любимый сын не бросает в лицо матери несправедливые обвинения и не отрекается от неё. Где она не чувствует себя разбитой и ненужной.

Но тут через боль пробилось воспоминание – Игнат!

Сын ещё не переехал к ней, потому что квартира на Профсоюзной пока для жизни была не готова, а тут, в евродвушке, есть спальное место только для кого-то одного. Но она обещала, что заберёт его после тренировки, они вместе проведут вечер, а потом она отвезёт его к свёкрам.