Книга Заплати за любовь, страница 65 – Екатерина Ромеро

Глаза мгновенно слезами наполняются, и она отбивается от меня, пинается, и ее аж трясет.

Я слезаю с нее, отхожу от греха, чертыхаясь.

Пиздец это, а не супружеская жизнь. Нам, похоже, надо не то что не трогать друг друга, а вообще не пересекаться.

Боже, меня накрывает, я так сдохну, от перевозбуждения загнусь. Болит все внизу, но это полбеды, потому как Нютка плачет.

Ее желание как ветром сдуло, сжалась в три погибели на диване, руками себя обхватила, майку снова натянула и смотрит на меня, как затравленный зверек.

Слышу прямо, как в ее голове шестеренки крутятся: “Насиловать будет или нет, будет…”

Вот о чем она думает, читаю по глазам.

– Не бойся. Не трону.

– Извините, Вадим. Я не хотела, – лепечет, всхлипывает, а у меня в груди жжет. Откуда она такая взялась! Это ж надо. Бабушкин одуван. Господи.

– Не извиняйся! Нюта, ты ни в чем не виновата!

Херово на душе, хочется уже о стену головой долбиться. Она ведь меня до сих пор боится, и как мы жить будем так – я даже не представляю.

***

Лучше бы я не приходила, не носилась бы с этими сережками и не оставалась с Вадимом наедине, потому что стало хуже, и точно незажившая рана вспоролась, открывая нам наши страхи и грехи.

Я думала, что больше не боюсь Викинга, мы могли находиться рядом, и мне было спокойно, но сегодня я поняла, что это не прошло. Корила себя, где-то даже обижалась, но ничего не могла поделать.

Это всегда будет между нами, и как нам жить в одном доме, а после еще и ребенка вместе растить – я даже не представляю. Рано или поздно Вадим заявит право на супружеское совместное ложе, а я… я не знаю. Я думала, что готова сегодня, но это оказалось миражом.

– Я пойду, – говорю тихо, видя, как Суворов отвернулся и тяжело дышит. Мы молчали минут двадцать, и никто первым не набирался смелости заговорить.

Поднимаюсь и прохожу мимо мужчины, но Викинг берет меня за руку в последний момент.

– Стой. Подожди, Нюта. Я так больше не могу. Давай поговорим об этом.

Сердце заходится в быстромритме, и я делаю шаг назад, но Вадим не отпускает, пронизывает яркими зелеными глазами сейчас.

– О чем?

– О той ночи, когда я тебя изнасиловал.

– Нет! Я хочу спать, я хочу спать!

Пячусь назад, паникую, потому что слишком больно и слишком живы еще воспоминания, однако Суворов так и держит меня за руку, а когда я пытаюсь его оттолкнуть, притягивает к себе и с силой обнимает.

– Нюта, прости.

– Не надо! Пожалуйста, Вадим, пустите, я не хочу слышать, не хочу!

Отбиваюсь от него изо всех сил, но Суворов, конечно, сильнее.

– Не бойся, пожалуйста, Нюта! Спокойно. – Обнимает меня крепкими руками, прижимает к себе, как бы сильно я ни трепыхалась, точно птичка. – Я так и не попросил прощения нормально. Прости меня, малышка! Я сильно обидел тебя, знаю.

Затихаю от его слов, меня всю колотит, слезы враз брызнули из глаз.

Вадим наклоняется, вытирает мои щеки. Я больше не сопротивляюсь. Это бесполезно в случае с Суворовым, да и он не делает больно, обнимает меня только, гладит по спине.

– Мне было так страшно. И так больно! Я не так мечтала! Не так!

Смотрю на него сквозь слезы, обида душит, больно. Это то, что все это время нам мешало.

– Знаю. Я знаю, малыш. Мне жаль. Нюта, знала бы ты, как я сожалею. Я сделал больно тебе, ты никогда этого не забудешь, но, пожалуйста, хотя бы попытайся это отпустить.