Книга Взломай моё сердце, Уолтер, страница 46 – Криста Раэль

Мягкий свет уличных фонарей пробивался сквозь окно машины, отбрасывая тёплые отблески на панель. Итан был за рулём, увлечённый разговором о сегодняшнем вечере, а я был где-то далеко, в своём мире, поглощённый мыслями о ней. О той, которая не давала мне покоя. Эллисон.

Сквозь окно мелькали огни города, но я едва замечал, куда мы едем. Я открыл её контакт в телефоне — её имя сияло на экране, как напоминание, что она реальна. Только что написать?

Итан был слишком внимателен к деталям, чтобы не заметить мою заминку. Его взгляд скользнул в мою сторону, и я ощутил нарастающее напряжение.

В голове всё громче стучало одно: «К черту всё».

Чувствуя, как внутри меня нарастает непонятная смесь нервозности и нетерпения, я наконец открыл сообщения и нашёл чат с Эллисон. Пальцы нерешительно зависли над клавиатурой, и я на мгновение снова застыл.

Глубоко вдохнув, я сжал зубы, и мой внутренний голос будто кричал: «Сделай это уже!»

— Ты чего там замолчал, малыш? — раздался голос Итана, вытаскивая меня из раздумий.

— Да так… Думаю, стоит ли писать одной девушке, — ответил я, прикрывая экран телефона, словно пряча от него этот маленький секрет.

— Изменяешь мне? — усмехнулся Итан, бросив на меня быстрый взгляд из-за руля.

Я не ответил ему, лишь отмахнулся.Сообщение стало складываться само собой — в мыслях это выглядело совсем просто, но по мере того, как буквы появлялись на экране, они обретали всё большее значение.

Я:«Ну привет, лисичка, скучала?)»

И все таки она — реальна, а не моя фантазия.

Эллисон Ведсон

Адам молча вел машину, а за окном постепенно сгущалась тишина, смешанная с ночной прохладой. Мы больше молчали, чем говорили, словно наслаждались тем, что снова рядом. Мы обсуждали те дни, которые провели вдали друг от друга, и каждый раз это обсуждение заставляло меня чувствовать, насколько пусто и тихо становится в доме без него.

Время тянется по-другому, когда его нет. Дом превращается в безжизненное пространство, где каждая тень кажется глубже, а каждый угол холоднее. Я скучаю. До боли, до странного щемящего ощущения, которое не отпускает, пока он не вернется. Иногда я начинаю заниматься чем-то, чтобы отвлечься. И вот он снова здесь, рядом, и становится легче дышать.

Но я не могу понять, почему он так нежно и заботливо относится именно ко мне. Это всегда поражало. С отцом у него, кажется, никогда не было нормальных отношений. Сложные, да. Что-то вроде глубокой раны, которую они оба не могут залечить. Я помню это ещё с детства: их тихие, напряженные разговоры, редкие улыбки и отстранённые взгляды. Казалось, между ними стоит стена, которую никто не может разрушить. И друзья… Я не видела у него друзей уже с тех пор, как он закончил школу. Словно он выбрал путь одиночества, или, может, это одиночество выбрало его.

Но рядом со мной он другой. В его присутствии всегда чувствую тепло, он словно сбрасывает свои доспехи, и только тогда я вижу настоящего Адама. И это чувство — быть тем, к кому он проявляет такую заботу — приносит мне радость.

Когда мы вернулись домой, усталость взяла верх, и я почти сразу погрузилась в сон, словно тело наконец-то позволило себе расслабиться после долгого дня.

Я стояла посреди бесконечного зала, по стенам которого скользили тени, отбрасываемые мягким, рассеянным светом, словно через занавеску пропускали лучи закатного солнца. Потолок терялся где-то ввыси, уходя в туманную дымку, а под ногами был гладкий холодный мрамор, словно застыл и ждал моего первого шага. Но двигаться почему-то не хотелось. Всё вокруг казалось до боли знакомым, как если бы я когда-то уже была здесь, но не могла вспомнить, когда.