Книга Скрипачка и вор, страница 87 – Анастейша Ли

Клим рос без отца, окруженный заботой трех женщин: бабушки, мамы и маленькой сестренки Устиньи. Помню один случай, когда нам было по восемь, а Устинье всего три годика. Мы собрались на речку, и она увязалась за нами. В моменте мы не заметили, как она начала тонуть. Клим замер, словно парализованный, а я, не раздумывая, бросился в воду и вытащил ее. Вместо благодарности, его мать отругала нас обоих, а мне напоследок крикнула, чтобы я больше не смел приближаться к их дому. Тогда, в тот день, я впервые ощутил горечьнесправедливости.

— Клим, у тебя можно поднять бабок? — спросил я с досадой в голосе, будто сам не веря в происходящее. Внутри меня боролись надежда и скепсис, но я не мог сдержать вопрос.

Клим на мгновение замер, его взгляд устремился на полупустой стакан, словно он искал в нем ответы. — Такую сумму, Милош… — произнес он, и я заметил, как его лицо слегка напряглось. — Здесь поднимают еще и не такие деньги, — добавил он, и на его губах появилась легкая улыбка, которая, казалось, должна была развеять мои сомнения.

Он поднял стакан, словно собираясь произнести торжественную речь, но вместо этого одним глотком осушил его. Я невольно заметил, как в его взгляде вновь появилась твердость, и это немного облегчило мою тревогу. Однако внутри меня зрело предчувствие, что предстоящая игра будет опасной.

— Давно за покерным столом сидел? — спросил Клим.

— С тех пор, как встретил Аделин… — ответил я, осознавая, что действительно давно не брал в руки карты.

— Сколько у тебя времени?

— Два дня, — ответил я, и в груди кольнуло от понимания, что за столь короткий срок собрать необходимую сумму будет практически невозможно.

— Да уж… — протянул Клим, качая головой. — Есть место, где можно укрыть Аделин?

В воздухе повисло напряжение. Я почувствовал, как внутри меня зашевелились мысли, перебирая в памяти все известные мне укромные уголки, где можно было бы спрятать Аделин. Где она будет в безопасности? Где ее не найдут?

Я погрузился в размышления, словно ныряльщик в темные глубины, выискивая хоть какую-то зацепку, хоть малейшую возможность. В голове мелькали образы, словно кадры старой киноленты: заброшенные дома, глухие леса, знакомые лица, которым можно было бы довериться…

Наконец, словно вынырнув из омута, я нашел решение. Оно было не идеальным, но в сложившейся ситуации казалось единственно возможным.

— В деревне, дом уже старый, но неделю можно пожить, — выпалил я, стараясь скрыть волнение в голосе.

— Отлично, тогда завтра жду тебя к пяти вечера, с этого времени начинают забиваться VIP, — с гордостью произнес он, словно это было нечто великое, а не просто помощь старому другу..

Я покачал головой, допивая остатки своего коньяка. Вкус алкоголя был горьким и напиток моментально обжог горло. Сквозь пустой стакан взгляд скользнул по размытомузалу, по незнакомым лицам и покерным столикам, которые, казалось, были свидетелями множества историй, полных надежд и разочарований.

Именно таким видит этот мир Аделин — размытым, вязким, как манная каша, и холодным, как ледяная глыба. В этом стакане каждый был погружен в свои мысли, в свои игры, в свои тайны. Лишь тусклый свет навесных ламп освещал этот барнхаус, создавая атмосферу, в которой время теряло свое значение.

Я чувствовал, как в воздухе витает напряжение, словно каждый из нас ждал чего-то важного, но никто не знал, что именно. В этом месте, где реальность и иллюзия переплетались, я понимал, что за каждым углом может скрываться неожиданность. И, возможно, именно это меня и притягивало.