Книга Скрипачка и вор, страница 81 – Анастейша Ли

Стараясь не думать о том, что оставляю позади, я сосредоточилась на том, что впереди. Кирилл ждал меня за порогом, и это придавало сил. Его присутствие было якорем, удерживающим меня от того, чтобы совсем не утонуть в воспоминаниях. Но в глубине души оставалась пустота, сосущая под ложечкой, которую не могла заполнить ни надежда, ни ожидание. Это было странное чувство — предвкушение растоптанных сердец двух бескрайне разных миров, одной шайкой бандитов.

— Аделя, с тобой все в порядке? Ты какая-то поникшая, — заметил Кирилл, внимательно вглядываясь в мое лицо.

Я постаралась выдавить улыбку.

— Ой, нет, все хорошо, просто переживаю, как все пройдет! — ответила я, надеясь, что мой голос звучит достаточно убедительно.

Кирилл, к счастью, не стал копать глубже. Он просто помог мне спуститься со ступенек и сесть в машину. Его молчаливая поддержка была сейчас как нельзя кстати. Я глубоко вздохнула, стараясь прогнать навязчивые мысли, которые роились в голове, и настроиться на позитивный лад. Впереди ждало неизвестное, и я должна была быть готова к нему, несмотря на все сомнения и тревоги, которые терзали меня изнутри.

Милош.

Назойливый звонок мобильного буквально вырывает меня из сна. Веки слиплись, в голове гудело, а мир вокруг расплывался в туманном мареве. Стены, обделанные декоративной штукотуркой, казались сейчас какими-то далекими и тусклыми, словно выцветшими. В комнате царила давящая, омраченная тишина, нарушаемая лишь настойчивым пиликаньем телефона.

С трудом перевалил руку через себя, чтобы взять телефон и посмотреть, кто звонит. Цифры сразу же заплясали по экрану, номер неопределен и у меня живот скрутило от мысли, что это может быть Иван.

С трудом перевалил руку через грудь, нащупал аппарат и посмотрел на экран. Цифры, как пьяные, заплясали перед глазами. Номер неопределен. В животе неприятно скрутило от одной только мысли, что это может быть Иван.

Набравшись смелости, я ответил:

— Алло?

— Ну здравствуй, приятель, это я, Тим.

* * *

В нашей с Тимом угловой кафешке сегодня было не протолкнуться. Казалось, весь город решил разом выпить кофе и обсудить последние новости. Гомон голосов, взрывы смеха и даже назойливый плач какого-то малыша — все смешалось в единый гул. А воздух был пропитан ароматом свежесваренного кофе и соблазнительный запах синнабонов с корицей щекотали ноздри.

Но все это отходило на второй план, стоило мне взглянуть на Тима. Он сидел напротив меня, и сердце болезненно сжималось. Бледный, осунувшийся, совсем лысый. На голове короткая шапка-бини, скрывающая последствия лечения.

— Как ты, Тим? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более непринужденно. Я знал, что сейчас начнется долгий рассказ, полный боли и надежды, и я был готов выслушать каждое слово.

— Та, отпустили по УДО, нужна была химия, и мне ее предоставили, но улучшений не наблюдается, — выпалил Тимофей, небрежно мешая ложечкой свой раф. Его голос звучал устало, как будто он уже смирился с тем, что жизнь не спешит радовать.

— Ты поправишься, Тим, иначе быть не может! — подбодрил его я, стараясь вложить в слова всю искренность, на которую был способен. В такие моменты важно было поддержать друга, даже если сам не верил в то, что говорил.

— Как у тебя дела? Как с Аделин? — неожиданно сменил тему Тим, и я почувствовал, что он пытается отвлечься от своих мыслей.