Книга Не приближайся!, страница 89 – Лилия Левицкая

Он стоял чуть в стороне от очереди, словно ожидая кого-то, но его глаза были направлены только на меня. Скрестив руки на груди, он выглядел неприступным, как всегда. Только в его взгляде сейчас читалось нечто новое — какая-то циничная усмешка, скрытая в глубине.

Он ничего не сказал сразу. Просто смотрел, и эта тишина под его взглядом была хуже любого разговора. Наконец, он медленно оттолкнулся от стены.

— Слышал, — тихо произнес он, его голос был спокойным, но острым, — у тебя тоже день рождения сегодня. Восемнадцать лет. Поздравляю!

Он знал. Конечно, знал. Марина же объявила всем за столом.

— Да, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Восемнадцать, значит, — он чуть наклонил голову, и его усмешка стала более явной. — Совсем взрослая.

Он сделал шаг ближе. Я чувствовала, как напрягаюсь, готовая в любой момент отступить или защищаться.

— Как там в песне поется? — Его усмешка достигла глаз, но они оставались холодными. — «Забирай меня скорей… и целуй меня везде».

Он сделал паузу, глядя прямо мне в глаза. И добавил, подчеркиваякаждое слово с издевкой:

— Восемнадцать мне уже.

На секунду я не знала, что сказать.

Я открыла рот, чтобы ответить, но он не дал мне шанса. Вместо слов, он шагнул ко мне.

Он не шел быстро, но шел целенаправленно. Я инстинктивно подалась назад, пока спиной не уткнулась в холодную стену возле туалетной кабинки. Отступать было некуда.

Он подошел вплотную, слишком близко. Поставил руки по обе стороны от моей головы, прямо на стену, загоняя меня в своеобразную ловушку. Я почувствовала себя в западне, прижатой между его телом и холодной плиткой. Дыхание перехватило. Его лицо было всего в нескольких дюймах от моего. Я видела каждую линию его губ, холодную синеву его глаз, которая сейчас казалась темнее в полумраке.

— Дай пройти, — прошептала я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, но он получился лишь слабым шелестом. Я попыталась чуть сдвинуться, но его руки на стене не давали пространства.

Но вместо того, чтобы отступить, его руки соскользнули со стены. Вниз. Медленно, но решительно. Пальцы нашли мою талию. Крепко сжали ткань платья, а потом… резко потянул меня к себе.

Расстояние между нами исчезло. Наши тела соприкоснулись. Я почувствовала тепло его тела через тонкое платье, твердость мышц. Наши лица оказались в дюйме друг от друга. Я чувствовала его дыхание на своих губах. Его глаза, темные и интенсивные в приглушенном свете, смотрели прямо в мои, и в них не было ничего, кроме напряженной сосредоточенности.

И прямо в губы, голосом низким от которого по телу пробежали мурашки, он произнес, каждое слово словно впечатывая в мое сознание:

— Сколько будешь бегать от меня?

Это был не вопрос. Это было утверждение. Обвинение. И обещание. Обещание, что он не позволит мне бегать.

Его глаза не отрывались от моих. Ждали ответа. Но я не могла произнести ни слова. Все, что я могла, это стоять там, прижатая к нему, и пытаться понять, что, черт возьми, только что произошло.

— Пусти меня! — я оттолкнула его изо всех сил, насколько позволял его захват.

— Не бегай, — повторил он низким, рокочущим голосом, словно это было единственное, что имело значение. — Я спрашиваю, сколько еще ты собираешься бегать.

— Я не бегаю! — выдохнула я, задыхаясь то ли от злости, то ли от недостатка воздуха. — Ты… ты что себе позволяешь?! Отпусти меня сейчас же!