Книга Чистое везение, страница 73 – Марьяна Брай

— С собой бы забрали и всё. Нечего там толпиться, — с трудом разобранный шепоток не обрадовал. Неужто они и правда решат на этот раз оставить кого-то на стрёме? Тогда весь мой план провалится!

— Одним пирогом сыт не будешь. Там, поди, пару кусков всего, — более взрослый голос настаивал на том, чтобы доесть и остатки каши.

«Давайте, касатики, давайте, милые! Нечего себе отказывать в пище: каша там сегодня с маслом топлёным!» — проговаривала я про себя, надеясь, что до них это каким-то образом донесёт Вселенная.

Я, не шелохнувшись, только следила глазами, считая тени, а потом и самих пострелят у кухни. Благо барин долго жёг свет, и этот самый освещенный участок земли в усадьбе был как на ладони. Только у самой стены дверь оставалась в тени, но света на земле мне было достаточно.

Двое пробрались внутрь, а двое остались на улице. Я отметила, что самыми осторожными были самые маленькие. Пацаны лет семи, максимум восьми прилипли к стене и озирались, словно испуганные мышата.

— Пирог токма не жрите сами, — чуть ли не простонал шёпотом тот, который предложил не входить всем, а утащить еду в свои пенаты.

— Айдате, каша тут такая, что за уши не оттянешь. Не котел ведь с собой тащить! — высунувшаяся из кухни голова прошептала в ответ, и моментально в щель просочился один из неуверенных в безопасности малят.

«Давай иди, Фома неверующий!», — умоляла я мысленно оставшегося, но одновременно дивилась его прозорливости. Ведь что-то его останавливало, словно чуял мышеловку!

Голод, как говорится, не тётка, не дядька, и даже не тёща! Голод, а особенно, когда тебе так мало лет и твой растущий организм требует всё больше и больше, побеждает даже хищников. Голод не ходит об руку с безопасностью и не способствует сну.

Как только последний прошмыгнул в щель, я, подобно ужу, прокралась со своим гвоздём к кухне и на выдохе уронила его в забитый накануне конус трубы.

В сенях сначала стало тише, чем было прежде, а потом я, прижавшись боком к двери, накинула щеколду из цепи и воткнула в нее загнутый кованый гвоздь.

В дверь легонько толкнули изнутри, забрякала крышка на котле, кто-то зашикал.

— Я знаю, что вы там, знаю, что вас четверо. Будете брякать — набегут мужики. И тогда вообще ничего никто решать не станет. Расскажете мне всё: погляжу, чем помочь. Вам, наверное, интересно, зачем мне это? — шептала я в щель.

— Зачем? — испуганный тонкий шепоток раздался по ту сторону двери.

— Нужны глаза и уши в усадьбе. Готова за это кормить получше,а со временем, может, и уговорить барина вас оставить у него в работниках, — понимая, что обещаю невероятное, озвучила я условия.

— Штудентами шоль возьмет? Бесплатно? — тот самый мелкий и самый хитрый задал самый правильный вопрос.

— А это: как себя вести станете. Пока предлагаю только свою помощь. Барину не до вас сейчас. А как время наступит, так и…

— А почто нам тебе верить, девка? Ты ить та… срамная? В штанах мужицких которая? Я по голосу узнал! — разговор со мной вел тот самый маленький мышонок, а я не верила, что два взрослых лба, которым не меньше четырнадцати, сейчас сидят молча. Но потом закралась мысль: не отвлекает ли он меня болтовнёй, чтобы остальные в это время нашли какой-то выход?

— Ну, ты подумай пока. Время до утра есть. Никифор как раз с рассветом приходит печь топить. Вот он вас и найдёт тут, — я пошаркала ногами, делая вид, что ухожу.