Книга Чистое везение, страница 59 – Марьяна Брай

А потом я лежала, глядя в темное окно, и скучала по движущимся по стенам теням от деревьев, появляющимся,когда их освещает проезжающий автомобиль. По шепотку внуков, успевающих перед сном поделиться друг с другом чем-то важным.

Я никогда не ругала их за эти «ночные переговоры» и просила дочку не обращать внимания: какая разница, если заснут минут на тридцать позднее, если в эти темные минуты они заодно. И как никогда понимают, что они братья, защита и поддержка друг друга. И пусть пока у них будут секреты от нас, зато в будущем они будут вместе против всех проблем.

…И я горько зарыдала. Впервые за все время, которое провела здесь. Не от безысходности или страхов за свою жизнь. Я рыдала от тоски по своим близким, оставленным там… в далеком, явно никогда больше не увиденном мною будущем, где уже прожила одну жизнь.

После завтрака я поймала Варвару и осторожно передала ей все пятнадцать рублей. Она, когда поняла, что это, подняла на меня глаза и удивленно свела брови.

Запасы кой-какие у меня еще есть. Ты обращайся, если надо, — ответила я на ее молчаливый вопрос и поспешила делать работу, очерёдность которой теперь знала как свои пять пальцев.

Днём я хотела выкроить немного времени, когда дед откроет ворота в сторону огорода. Там, за кустами, меня мало кто заметит, а вот я смогу ладом разглядеть эти чертовы скрипящие ящики.

Как назло пошёл дождь, но мне это было только на руку: во дворе и в только-только начавшем подсыхать после зимы саду не окажется желающих заговорить, поцеловать или пойти за мной.

Ворота в конце длинного участка и правда оказались приоткрытыми. Я вошла тихо внутрь, скинула промокший за несколько минут под дождем плащ и, осмотревшись, бросила его на самый чистый ящик.

Теперь короба можно было рассмотреть более детально: толстая фанера или это были тонкие доски, идеально подогнанные друг к другу, сколоченные в кубы с помощью тоненьких брусков внутри. Дном была настоящая толстая доска. Крышки хорошо подогнаны, и на них отчетливо видны отверстия от гвоздей.

По всей видимости, в них что-то привезли, выложили, а ящики так и остались стоять. Но этот слой пыли не мог собраться за зиму. Я провела пальцем по одной из крышек и сделала на ней дорожку глубиной в сантиметр, не меньше.

— Значит… могли остаться и от прошлых хозяев. Чем там занимался купец Васильев? Обувью? Неужели они шили так много, чтобы отправлять обувь в ящиках, где легко уместятся два человека? — пробормотала я себе под нос.

Дождь не собирался прекращаться и, казалось, даже усиливался, добавляя ко всему прочему, всё более мощные порывы ветра. Весна шагала семимильными шагами, будто торопилась наверстать: смыть или прибить оставшиеся после зимы следы прошлогодней прелой травы и листьев.

Город не затих, но из-за шума ливня внутри этого строения не было слышно ничего: он колотил мерно по крыше. Я постояла перед воротами, радуясь, что помещение достаточно прогрелось за день, и даже с голыми руками совсем не холодно, хотя снаружи воет ветер.

Я прошла в одну сторону до поворота, потом вернулась и пошла в другую сторону. И тут, после поворота, которыйя еще не проходила, я отчетливо увидела на полу следы от одного из ящиков. Словно его нередко передвигали то на узенький проход, перегораживая дорогу, то обратно. Метрах в пяти дальше ворота тоже были приоткрыты, но свет сюда поступал слабый. Да и тяжелые серые облака так заволокли небо, что свет из окон можно было не считать.