Книга Чистое везение, страница 37 – Марьяна Брай

— Нет, не училась, но могу куда больше, — я вернулась к нему и подала из кармана чистый платок.

— Что вы! Дамы не подают платки кавалерам! — сначала удивился он, а потом на его лице отразилось что-то типа: «ну да откуда тебе, выскочке, знать.».

— Я не дама, Кирилл Иваныч. Я ваш сотрудник! — ответила я и настояла на том, чтобы платок он взял. — Протрите лицо и шею, а то так и заболеть недолго.

Хозяин усадьбы нехотя взял платок, развернул и послушно вытерся.

— У вас слишком быстрый темп. Вы хотите еще сильнее исхудать? Для тренировки лучше бегать медленнее, но дольше. Так вы сделаете тело сильнее, а мозг насытите кислородом, — он выпрямился, развернулся и побежал в обратную сторону.

Мне сложно было привыкнуть к тому, что окружало меня. А особенно к этому телу, которое ни капельки не выдохлось, словно до моего появления принадлежало олимпийскому чемпиону. Даже не вспотело.

— Худеть нам ни к чему, а вот сделать сильнее — это да. Иначе нас, Елена, граблями перешибут, — пробубнила я и, решив закончить моцион, побежала дальше в своем направлении, уже куда медленнее, но чтобы было нескучно, высоко поднимала колени.

Дворника, которого я хотела застать одного, вышел из каморки, когда я уже хотела оббежать усадьбу и войтив дом. Он, оперев черенок метлы на грудь, прикуривал у ворот.

Направившись к нему, поздоровалась:

— Доброе утро! Простите, не знаю, как вас зовут, — начала я, и он, пыхнув дымной цигаркой, уставился на меня.

— Я думал барин, а это барышня! — он заохал и закачал головой. — Никифором меня звать.

— Я Елена…

— Наслышан, Елена Степанна, наслышан, — в голосе его я не услышала издевки и порадовалась, но не за себя, а за него.

— Давно тут работаете?

— Давненько. Ишо при старой хозяйке работал. Но при конюшне, значится, — он махнул рукой в сторону полуразобранного строения.

— Значит, хорошо усадьбу знаете? — я старалась не показывать особой заинтересованности.

— Как свои пять пальцев. А чаво интересует-та? — он сощурился. И я не поняла: то ли от дыма, нечаянно попавшего в глаза, то ли от подозрения.

— А к чему эта постройка? — указала я на одноэтажную «кишку» выполняющую, кроме прочего, еще и роль ограждения участка.

— Дык прежний хозяин фабрику тут имели, ботиночки шили, да такие, что в Парижах продавали! Тут и мастерские были, и склады, и рабочие кой-какие жили. Я яво-та не застал. Дочь его, Мария Васильна Григорьева, тут жила. Почитай, при ей ужо пришел. Молодым был. Горячим, — мужчина потянулся к губе, где, по всей видимости, раньше были густые усы, а теперь волосины держались одна за другую. — Замуж не вышла. Так до самой старости… а потом ее забрали наследники из дальнего сродства, а усадьбу продали. Вот Кирилл Иваныч и купил. Ему до этого никто не продавал. Ишь народ-то какой. А энти не местные, из «европав». Дак им и плевать, кому продать.

Мужик был как-то слишком говорлив для такой должности, — подумалось мне моментально. Конечно, радостно было, что повезло с «языком». А вот в плане жизни и безопасности здесь… я задумалась.

— Ох, как интересно, Никифор! А я все гуляла мимо, глядела и думала: какая же красота и кому принадлежала раньше…

— Да ты чаво? Ты ить местная! Её кроме как «нехорошая усадьба» больше никак и не зовут… — он свел брови и недоверчиво уставился на меня.