Книга Чистое везение, страница 142 – Марьяна Брай

Я видела, как ребятишки замерли, словно окаменели, и, не понимая, что произошло, бросились бежать следом, только когда мы проехали мимо них.

— Трофиму расскажите и Николаю! — успела прокричать я, и мне зажали рот. Потом накинули сверху то ли одеяло, то ли огромную толстую тряпищу. Тот, кто меня держал, приказал гнать.

Конечно, я билась. И ногами, и руками, но быстро устала и замёрзла, потому что плащ свернулся жгутом за спиной. Мужик этот приноровился и усадил меня на колени, крепко обхватив сзади. А ногами прижалмои ноги к лавочке.

Мне казалось, мы едем уже не меньше трех часов. Коляска съехала на грунтовку, а потом и вовсе под колёсами я услышала чавканье грязи.

— Отпусти. Мне больно уже. Да и у тебя руки устали. Сними тряпку. Обещаю, что не стану вырываться, — пробубнила я, трясясь от холода. Голые ноги, мокрые и замерзшие, тряслись и болели оттого, что на них давили здоровенные, похожие на столбы, ножищи.

Мужик хватку ослабил, а потом пересадил меня на лавку, одернул одеяло, чтобы закрыть колени. Стало чуточку теплее. А ещё появилась уверенность, что убивать меня не собираются. Раз переживают, чтобы не замёрзла!

Прислушалась я, когда услышала рёв коров и колокольчики, раздающиеся то тут, то там. Ещё примерно через полчаса мы съехали на относительно утрамбованную дорогу, а затем колёса ровно застучали или по камню, или по хорошо утрамбованной каменной крошке, которой засыпали некоторые улицы.

— Хвала Господу нашему, хвала! — услышала я перед тем, как с меня скинули этот чёртов покров.

— И тебе не хворать, тётушка, — процедила я сквозь зубы.

Игуменья стояла посреди большого, обнесённого деревянным частоколом двора. Люди вокруг, как были, с вёдрами или вилами, кланялись ей. А она простирала руки куда-то к небу, где её Бог, как она считала, приложил все силы, чтобы лишить меня нормальной жизни.

— Неужели с везением покончено? — не переживая, что услышат двое, которые стаскивали сейчас на землю, зло спросила я. Наверное, у того же, кому возносила благодарность моя милейшая тётка.

Эти два бугая остановились в нескольких шагах от Агафии. Я не брыкалась, но мужики, тем не менее, дёрнули меня, словно бы заказчица не видела без этого «добычу».

— Вот! Благословите, игуменья! — жалобно возопил один из них.

— На лихие дела? Вы только девок ночами воруете, или ещё чем удивить горазды? — зло прошипела я.

— Марья, Ксения, заберите её, ведите в закрытую комнату, переоденьте и глаз не сводите! — грозно приказала Агафия, ткнув пальцем в мою сторону.

Картина была эпичной: дождливое утро льёт как из ведра. А эта прямая и высокая, как колонна, закутанная в черное женщина… стоит, хоть бы хны! Ни платье на ней не прилипло, в отличие от меня, ни убор головной не осел. Такие, наверное, и в аду будут стоять, как Жанна Д'Арк.

Не то, что я. За два дня дважды умудрилась намокнуть, как тряпка, и предстать так перед хозяевами. Не моими, но, видимо, хозяевами жизни, коими игуменья с Вересовым, бесспорно, были.

Две бабы, силой и габаритами почти не уступающие прежним вертухаям, перехватили моё тщедушное, мокрое и жалкое тело и повели в дом. С этой стороны в доме было пять окон. Но сбоку я заметила аж два пристроя в длину. Богатое, видать, подворье! Вот оно какое.

Внутри, вероятно, топилась печь, потому что было тепло и уютно. Пахло кислым молоком и свежим хлебом. Внутри заворочался мой вечно голодный «червячок».