Книга Шпионский маршрут, страница 71 – Александр Тамоников

— Оторвалась, значит, пока мы пепелище разбирали? — сказал Ватагин, глядя на фотокарточку.

— Куда интереснее, почему она так резко подалась в бега, — заметил Грач.

— Седой? — понял Ватагин.

— Пришла ориентировка, — сказал Грач, забирая из руки Ватагина опустевший стакан. — По агентурным данным, ожидается переход очень важного агента. Цель перехода — координация действий германской разведки в глубине территорий Советского Союза. Вербовка агентов на разном уровне, вплоть до органов государственной власти. Видал, куда метят?

— Среди примет агента едва заметный шрам на подбородке и правом предплечье, — подытожил Костиков.

— Седой! — воскликнул Ватагин, и его собственный голос тут же отозвался болью в затылке. — Значит, все сходится? И Серпик, и ее бегство?

— Думаю, что пока это не подтверждается, — скептически заметил Костиков. — Сейчас у нее выгодная позиция, схема работала так, что внедренные к нам агенты в лицо ее никогда не видели. Против нее только сам факт ее бегства. И поддельные документы… Место и время перехода определено очень расплывчато. Может, это он, а может, и нет. Сделать человеку шрам просто.

— Да, — процедил Ватагин, убирая фотокарточку Серпик в тумбочку. — Шрам сделать просто. Такая, значит, работа, ходи и оглядывайся. Два пишем, три в уме.

В палате установилась тишина — каждый думал о своем.

— Да что мы все о грустном, ребята, — внезапно оживился Костиков. — Мне же сегодня четвертая звездочка упала, гуляем.

— А вот это надо обмыть по всем законам военного времени, — обрадовался Грач. — Гена, где там наш подарок по случаю повышения товарища Костикова?

— Все, как положено, — отозвался Шаров, вынимая из-под матраса бумажный сверток. — Водки не достал, виноват. Придется обмывать коньяком.

— Так вы знали, — догадался Костиков и бросил на Грача с Шаровым удивленный, но веселый взгляд.

— Антон, — примирительно вскинул руки Грач. — Мы же контрразведка, мы все узнаем первыми.

— А лейтенанту Ватагину нельзя, — предостерег Костиков, озорно подмигивая раненому товарищу. — Из-за серьезного ранения.

Все засмеялись. Попытался засмеяться и Николай, и, хотя его голову снова пронзила боль, он изо всех сил постарался этого не показать.

Утро следующего дня выдалось сырым и пасмурным. Чувствовалось приближение осени.

Проснувшись, Николай ощутил небывалый прилив сил. Голова перестала болеть. Тошнота больше не подступала. Он без труда сел на кровати, опустил на пол босые ноги и тут же поджал их. Пол был холодным. Помедлив, он все же опустил ноги. Сначала пятки, а потом встал всеми ступнями.

Посидев несколько минут, встал и прошелся по палате. Было еще рано, и все, кроме него, еще спали. Едва слышно Ватагин вышел из палаты. Поначалу для верности он все еще держался за стену. Пройдя по коридору назад и вперед, ощутил, что чувствует себя совершенно нормально.

Ватагин вернулся в палату и, взяв с вешалки чей-то больничный халат, вышел на улицу. Он и сам не знал, что собирается делать на улице, просто хотелось сменить обстановку и окончательно почувствовать себя выздоравливающим.

Он не знал, сколько просидел на лавочке поодаль от главного входа. Просто сидел и смотрел на окружающий мир. Просто так, без всякой цели. Ему навилось просто сидеть, дышать и смотреть на начинающуюся осень.