Книга Шпионский маршрут, страница 7 – Александр Тамоников

Мир менялся вокруг него как картинка в калейдоскопе, который крутит рука самой судьбы. Только потом долгими днями в фильтрационном лагере, когда его раз за разом просили вспоминать их скитания, он снова научился запоминать, сопоставлять и анализировать.

Николаю повезло, что никто из тех, с кем он вышел к своим, ни дня не провел в немецком плену. И еще что в отряде не было ни одного чужого, то есть прибившегося по дороге. Все они были из одной роты, одного призыва. Московские ополченцы. Студент-юрист, преподаватель консерватории, инженер-транспортник.

Дознавателям предъявить им было нечего, хотя один из них и попытался перевернуть все с ног на голову, упирая именно на то, что слишком уж все гладко у них получается. Но это была уже уловка бессильного.

Ватагин еще со школы не любил таких людей. Истина для них была тем, что следовало не отыскивать, а опровергать. Причем делать это следовало любой ценой. Не для истины, а для галочки. Для галочки, невесть кем уже давно и заранее поставленной. Со временем Ватагин даже стал понимать мотивацию таких людей, но от этого его отношение к ним становилось еще хуже. Они так сильно боялись ошибиться, что не допускали самой возможности ошибки в собственной убежденности. Несомненно, были случаи, когда они оказывались правы, и тогда истина всплывала. Но эти случаи еще больше укрепляли их в своей собственной твердолобости. А Ватагина эти случаи только убеждали в обратном.

Несомненно, цель вполне способна оправдывать средства, но где уверенность, что примененные средства приведут именно к нужной цели. Что с ней не произойдет та неуловимая метаморфоза, которая ее полностью обесценит.

— Сложно ты все это объясняешь, — сказал ему как-то его напарник по Хотьковскому отделу милиции Петька Заклунный. — Вот, к примеру, вчера взяли Хлыста. Вагонный вор, что тут размышлять. На нем уже есть срок и побег, а сейчас три кражи. Что тут доказывать? В чем сомневаться? Жалко, к стенке его нельзя поставить. И он поедет в лагерь, где будет жрать и играть в карты на чужие пайки. Пока страна воюет.

— Ну с Хлюстовым-то как раз все ясно, — отмахивался Ватагин. — И взяли мы его по горячим следам. Уголовная среда — это отдельная песня.

Тогда они с Заклунным так и не договорили. На следующий день пришла разнарядка и Ватагина мобилизовали в действующую армию. А так они, может, и договорились бы до чего-нибудь.

Мысль наконец-то сформировалась в голове Николая. Почему один из немцев оставался на холме, пока остальные побежали к машине? Не остался же он на шухере. Раненым он не был и нападения явно не ждал. С этим Николай и уснул.

Оказалось, что ночью прошел дождь, но Ватагин, к своему удивлению, его не слышал. Теперь на сиденье «газика» пришлось набросить сложенную рабочую куртку, где-то добытую вечным часовым Егоровым. Вел машину Лупанов, это был невысокий, очень крепкий мужик лет пятидесяти, с нашивкой за ранение и одинокой медалью «За отвагу».

Машину он вел в странной манере. Сидел, пригнувшись к рулю, изредка вытягивая шею и осматриваясь. Он то разгонялся, то, напротив, начинал катиться на выжатом сцеплении. В промоины он не совался, но, едва не опрокидываясь, объезжал их по обочине. То и дело колесо подпрыгивало на кочке или ином препятствии. В такие моменты Ватагин цеплялся за все что можно и упирался ногами в пол, стараясь не потерять ни пилотку, ни автомат.