Книга Шпионский маршрут, страница 30 – Александр Тамоников

— Это такая война, лейтенант Ватагин, — усмехнулась Фролова и пошла обратно в дом. — Третий может быть, а может не быть. Может, он сейчас сломя голову несется прочь через лес. А может, спокойно приценяется к махорке у старухи на соседней улице. Вы же к нам переведены из милиции?

— Да.

— Повадки немцев внешне мало чем отличаются от повадок уголовников, у них только цели разные.

— А вы кем были до войны? — простодушно спросил Николай.

— Работала с несовершеннолетними, — с едва заметной улыбкой ответила девушка. — Ловила и перевоспитывала подростков, вставших на скользкий путь. Даже не верится, что моих прежних подопечных волновали кошельки, часы и зарплаты честных граждан. А этим…

Она замолчала и повернулась к Николаю. Она снова была следователем СМЕРШ капитаном Фроловой.

— Вы свободны, лейтенант. Спасибо за помощь, Напишите рапорт, оставьте дежурному, мне передадут.

Николай козырнул и вышел из дома с резными столбами. Машины, отосланные капитаном Фроловой, разъехались, и до Бурдюковских складов ему пришлось идти пешком.

На улицах было необычайно людно. В свой первый приезд Николай городка толком не рассмотрел. И людей тогда было совсем мало. Немногие пережившие немецкую оккупацию горожане еще только приспосабливались к новой мирной жизни.

За свою историю этот городок поменял множество названий. Он назывался и Сеев, и Шпеев. Побывал Свевом и Супловом, почти четверть века именовался Требов и еще полвека звался Ребижев. На нынешней карте он значился Сеин. Да и городом он считался лишь по сравнению с окрестными деревеньками, хуторками и селами. Так, крупный населенный пункт. Ватагину всегда была странна эта формулировка «населенный пункт», совершенно безликое и при этом абсолютно точное.

Николай вдруг задумался о том, какой может стать послевоенная судьба у этого городка. Может, разрастется он до областного центра или, напротив, навсегда исчезнет с карты.

Сменит имя на более звучное и современное.

Пройдет через него железная или шоссейная дорога. Построят тут большую фабрику и откроют при ней ремесленное училище или ФЗО^[1]. Или дело ограничится районным элеватором и молокозаводом.

За этими размышлениями Ватагина и застал старшина Тяпов.

— Здравия желаю, товарищ лейтенант! — зычно поприветствовал старшина.

— Во! Старшина! — Ватагин даже вздрогнул от неожиданности. — А ты тут откуда?

— Так как же? — удивился Тяпов и сделал многозначительное выражение лица. — Служба. Старшина сейчас первый человек. В наступлении у солдата какая забота, воюй пока живой, нынче здесь, завтра там. А теперь как на отдых и пополнение вывели, так все, он как дитя малое.

— А ты при них вроде как кормилец, — поняв, о чем говорит Тяпов, подхватил Николай.

— И кормилец, и поилец, и портной, и сапожник, и банщик, и отец родной, — продолжил старшина и, повернувшись к машине, гаркнул куда-то вдаль: — Ну что замешкались, помощнички? Поворачивайся, не на дядю работаете.

— Что это там у тебя? — вынимая портсигар и приглашая старшину угощаться, спросил Ватагин.

— Выбил у интендантов всего понемногу, — махнул рукой старшина. — Вот теперь надо грузить и быстро восвояси.

— Смотрю, машину тебе новую дали.

— Старая моя лошадка в ремонте. Вот «студер» у майора выпросил, — признался старшина и, придвинувшись к Ватагину, лукаво подмигнул: — Теперь думаю, как бы так извернуться, чтобы не возвращать.