Книга Афганский рубеж 2, страница 41 – Михаил Дорин

— А ты чего так рано? — спросила у подруги Тося.

— Мы поигрались, и я поехала домой, — ответила её подруга, снимая туфли.

— Интересное название для свидания, — улыбнулся я.

— Свидание⁈ — хором спросили у меня девушки.

— А что вы тогда с Кешей делали? — уточнил я.

— Как что⁈ В лото играли.

— А что вам изначально мешало здесь поиграть? Смысл меня было из комнаты выпроваживать? — спросил я, но в ответе уже не нуждался.

Точно всё спланировали, как бы девушки не отпирались, разубедить меня не получится.

— Так, Тось. Кофту мою отдавай. Я домой пошёл.

— Ну, Саша! Давай ещё чай попьём. Не уходи так быстро.

— Я после лётной смены и хочу домой.

— Ладно, давай я хотя бы тебя провожу. Подожди немного. Я быстро оденусь.

— Тось, не надо. У тебя волосы не высохли, да и потом как бы мне тебя обратно провожать не пришлось.

Антонина меня не послушала и убежала в комнату. Махнув на всё рукой, я ушел, оставив кофту ей на память.

Кешечка меня удивляет со знаком «минуса» всё больше. А ведь нам с ним ещё и в Мактабе вместе летать.

И через два дня мы туда убываем.

Июнь, 1980 года. Аэродром Мактаб, Узбекская ССР.

В классе предполётных указаний было душно. В помещении ни вздохнуть нормально, ни выдохнуть. Какой-то умник выключил кондиционер, и весь день класс методично нагревался лучами палящего солнца Средней Азии.

— Только недавно включили, — вздыхал один из лётчиков нашего звена, подставляя лицо под потоки воздуха из БК-2500.

Звук работы кондиционера был похож на гул двигателей на взлётном режиме. Такое ощущение, что вот-вот он не справится и выключится. Но, зная надёжность и долговечность советской техники: этот кондиционер ещё меня переживёт.

— Ужас! Я как лошадь на свадьбе, — возмущался Кеша, сидящий рядом со мной.

Иннокентий тяжело переносит столь высокую температуру. Взглянув на него, я увидел, как капля пота скатывается по носу и попадает прямиком на карту, оставляя тёмное пятно на бумаге. Кеша утирает лоб рукавом и продолжает выполнять подсчёты.

— Саня, когда уже в Афганистан? — спросил мой однополчанин.

— Две лётные смены, грузимся и улетаем. Так сильно хочешь «за речку»? — уточнил я.

— Хотелось бы. Командир звена меня достал. Я же в его экипаже. Кем он меня только не называл.

В голосе Петрова слышалась обида. Сейчас мы ожидали разбора полётов. Думаю, что Кеша будет главной «звездой».

Двери класса открылись. Вошёл наш командир звена Веня Шаклин.

Веня был низкого роста, рыжий, с веснушками на лице.

Когда мы прибыли в Мактаб после переучивания в Торске, Шаклин с остальными лётчиками звена уже находился здесь и готовился приступить к полётам. Прибыли они из Германии. Все в лётчики и операторы в звене Шаклина не старше меня, а сам он уже как два года капитан.

Естественно, он требовал, чтобы к нему обращались по имени отчеству: Вениамин Александрович. Однако сам называл всех исключительно либо по фамилии, либо по имени.

Меня и Кешу включили в звено, чтобы укомплектовать его полностью.

И вот такой «сборной солянкой» мы и должны через несколько дней отправиться в Баграм.

— Рассаживаемся, соколы вы мои! — громко объявил радостный Шаклин, и подойдя к трибуне, бросил на стол снаряжение.

Немного небрежно выглядит такое поведение. Швырнуть шлем, в котором ты летаешь, не очень красиво.

— Итак, работали по полигону. Отстрелялись неплохо. А точнее,сносно, — сказал Шаклин, как только все сели за парты.