Книга Афганский рубеж 3, страница 60 – Михаил Дорин

Внутри всё сжалось. Еслидать слабину хоть на секунду, схватят, и второй мой шанс на жизнь будет упущен. Духи не возвращают пленных лётчиков.

Смотрю перед собой, а наступающих духов будто чем-то чёрным начало накрывать. Словно кто-то руку выставил и накрыл их.

И всё же столь родной и знакомый звук лопастей вертолётов вновь зазвучал над нами. Показался силуэт Ми-8, с которого вели огонь бойцы. Вот она, родная «пчёлка»!

Вертолёт снижается. С него уже ведут огонь со всех сторон с пулемётов в шкворневых установках.

— Ходу, Кеша, — поднял я Петрова с земли и мы рванули, насколько у нас это получалось.

Вертолёт продолжал поднимать пыль, камни и песок. Нас уже встречали бойцы, и похоже, это были разведчики Сопина.

— Тащите его! Опять живой, везунчик, — услышал я голос Игоря Геннадьевича.

Только мы запрыгнули в грузовую кабину, как вертолёт поднялся вверх и взял курс на Баграм.

Я уселся на лавку и поблагодарил всех за наше спасение. Кеша пока ещё находился в шоке от увиденного и смотрел в одну точку.

— Вы тут какими судьбами? — спросил я у Сопина, крепко пожимая ему руку.

— «Гуляли». Вот нас домой забирают. По пути словили от тебя выход на аварийной частоте. Как ты говоришь — «своих не бросают», — ответил мне Сопин.

Рад я видеть Игоря Геннадьевича, но у меня больше голова была другим занята.

Как мне сейчас будет объяснять произошедшее Баев, непонятно. Только бы сдержаться и не убить его.

Гул в грузовой кабине Ми-8 продолжал действовать на меня, как успокоительное. Запахи брезента, пота и медикаментов били в нос сильнее, чем доносившийся через открытый иллюминатор «аромат» выхлопных газов.

Под ноги то и дело закатывались гильзы от пулемётов и автоматов. За то короткое время, что вертолёт был над кишлаком, пострелять парням пришлось немало.

Кеша махал на эмоциях руками, рассказывая бойцам Сопина, как нам удалось выбраться. Сам же Игорь Геннадьевич, опустив кепку на глаза, спал, покачиваясь в такт болтанки.

Бортовой техник из нашей эскадрильи вышел из кабины экипажа и подошёл ко мне. Ему не терпелось узнать, как у нас с Кешей дела.

Оказывается, к месту крушения прилетела пара из моего звена Васюлевич-Залитис. Но в это время нас уже эвакуировали. Повезло, что забирали из соседнего района группу Сопина. Подобрали и нас.

— Они спрашивают, как здоровье у вас? — подошёл бортач, указывая на иллюминатор за моей спиной.

Я повернул голову и увидел пару Ми-24, следующих рядом с вертолётом. Рад, что парни нас не бросили, но вот кто тогда прикрывает звено «пчёл»?

Им было поручено их сопровождать. Стало быть, ослушались приказа.

— Нормально всё. Спасибо скажи, что не забыли. А где Баев? — уточнил я.

— Понятия не имею. Я в эфире только слышал, что он доложил: «302й сбит, выживших не обнаружил».

Как он мог нас не заметить? Ох, уж это Баев!

— А вы как заметили?

— Мы как раз снижались с гор. Видим, что поднимается дым из кишлака и огонь горит. Ми-24 так полыхал, что шансов особо мы вам не давали.

Бортач объяснил, что садиться в кишлаке, когда у тебя полная кабина людей не лучшее решение. Я с ним согласен, что риск слишком большой. Тем более что не было известно живы мы или нет.

— Пролетаем над позициями десантников и тут на аварийной частоте что-то непонятное прорывается. Кроме слова «терплю» ничего не разберёшь. Мы у 001го запрасили, принимали ли они сигнал, а оттуда тишина. Мол принимали сигнал, но не разобрали.