Книга Афганский рубеж 3, страница 35 – Михаил Дорин

— В «таблетке» лежат останки наших товарищей. На месте катастрофы разбираться было некогда, и их погрузили на один брезент. Нужно определить, кому и что принадлежит…

Тут же трое в строю ушли в сторону, не сдержав рвотных позывов. Да мне самому стало не по себе от одной мысли выполнять такую задачу!

Начальник штаба подошёл к Баеву и попробовал переубедить его, но тот был непреклонен. У него вообще выражение лица было каменным.

Пока Кузьма Иванович стоял на своём, медики закрыли УАЗ и собирались уехать.

— Я сказал ждать! — громко прокричал Баев.

Медики застыли на месте. В строю желающих провести опознание было немного. Изначально вызывались трое, но у двоих сил осматривать брезентовые носилки не хватило и на пару минут.

В итоге неприятную процедуру пришлось выполнить начальнику штаба Глебу Георгиевичу.

На этом вся эпопея была завершена. Баев снова всех построил и готовился произнести речь.

— Сегодняшний бой показал, что враг силён. Все должны с удвоенной энергией работать над своей подготовкой, чтобы больше у нас не было потерь личного состава. Кто повезёт тела на Родину? — обратился Баев к начальнику штаба.

— Определимся, товарищ подполковник…

— Здесь и сейчас определимся. Поедет заместитель командира эскадрильи. Где он? Почему не на построении? — возмутился Кузьма Иванович.

— Он улетел по задаче, — ответил Глеб Георгиевич.

— Довести до него. А Кислицын где? Или мои приказы уже никого не волнуют? — продолжил ругаться Баев.

Сомневаюсь, что после произошедшего Кислицын вообще выйдет на построение в ближайшее время.

— Товарищ подполковник, майор Кислицын занимается по распорядку дня, — ответил Глеб Георгиевич.

Баев снял с головы пилотку и пригладил волосы. Автомат он держал при себе, так и не сняв подсумок с магазинами.

— Сергей Владимирович пускай готовит представление и все соответствующиенаградные документы. Всех троих посмертно к Ордену Красной Звезды. Головные уборы снять! — дал команду Баев и объявил минуту молчания в память о погибших парнях.

До конца дня кусок в горло не лез в столовой. Когда мы вернулись в палатку, Кислицын не мог встать с кровати. Количество выпитого им было немаленьким.

Рядом был Марат Сергеевич, который выглядел совершенно трезвым.

— Тяжело ему. Вы не будите, пускай спит. К вечеру всё равно проведём поминки по погибшим, — сказал начмед и пошёл на выход.

— Ему уже задачу поставил комэска, — сказал Глеб Георгиевич, идущий следом.

— Ну куда ему задачи выполнять⁈ Половину котелка разбавленного выпил почти залпом. И не закусывал даже, — возмутился Марат Сергеевич.

Начальник штаба поразмыслил и повернулся ко мне.

— Сан Саныч, я помню, как ты хорошие наградные писал. Тексты такие запоминающиеся. Давай-ка иди и займись этим. Я в штаб дивизии сейчас позвоню, что нужно содействие оказать.

Помочь и правда надо. Тем более, это в память о Баге и Маге. Хоть какой-то наградой их посмертно можно будет наградить.

Вечером, пока остальные собирали личные вещи трёх погибших, я отправился в штаб дивизии. Пока что мыслями я был на аэродроме, вспоминая, как из вертолёта доставали тела однополчан. Такие картины не сразу забываются.

Войдя в штаб, я уже увидел, что двое бойцов вывешивают подобие некролога. С чёрно-белых фотографий на меня смотрели Магомед, Баграт и их бортовой техник.