Книга Афганский рубеж 3, страница 135 – Михаил Дорин

И тут очередная нестыковка.

— Сан Саныч, вертолёт готов. Будете осматривать? — спросил у меня парень, которого я впервые вижу.

Через пару секунд я вспомнил, что он представитель испытательной бригады с КБ Миля.

— А где мой бортовой техник? — спросил я.

По словам молодого человека, Алексей «слегка не в форме» после бурного вечера. Не армия, а бардак!

— Ладно. Осматриваем и готовимся.

Отсутствие бортового техника Алексея не выходило у меня из головы в течение всего осмотра. Закончив с обходом, я расписался в журналеи залез в кабину. В соседнем вертолёте уже сидели Евич и Щетов.

Знойный ветер трепал волосы, а солнце припекало через блистер. Температура воздуха повышалась с каждой секундой, которую отсчитывали часы на панели приборов.

Я надел шлем и пристегнул фишку радиосвязи.

— Консул, доброе утро! Паре 901го запуск, — запросил Евич в эфир.

Руководитель полётами дал разрешение, и мы начали запускаться. Вертолёт быстро ожил. Параметры работы силовой установки вышли на расчётные значения.

Как только мы с Петрухой завершили процедуру запуска, я осмотрел пространство вокруг. Слева от нас, в окружении техников, стоял Виталий Казанов, щурясь от солнца. На голове у него была обычная военная панама, которую он придерживал левой рукой.

Мы несколько секунд смотрели друг на друга, а затем он приложил к голове руку, выполнив воинское приветствие. Я ответил ему тем же.

— 901й, готов, — доложил я.

— Понял. Внимание! Взлетаем! — дал команду Евич, и мы оторвались от поверхности стоянки.

Полёт над пустыней в район хребта Чагай был совершенно обыденным. Вертолёт слегка подбрасывало вверх восходящими потоками. Я вспотел так, что разгрузка вместе с курткой комбинезона прилипла к спине и создала определённый дискомфорт. Но ещё больше меня смущало то, что Евич с самого аэродрома молчит.

А ведь стоило бы связаться с парой истребителей прикрытия с Кандагара.

— 901, 902му, — запросил я.

— Ответил.

— С прикрытием связь нужно установить. Подлетаем к району работы.

— Через минуту, — ответил Андрей Вячеславович.

Прошла и эта минута, но Евич по-прежнему молчал.

— До границы 30 километров. Что-то не торопится Евич вызывать, — сказал Пётр, когда мы пролетели над очередным брошенным кишлаком.

В предыдущем вылете каждый холм облетали. А здесь то над каменистым валуном пролетим, то над разрушенными дувалами отвернём.

— Да. И не боится кишлаков, — заметил я.

— Не кажется странным, что именно сегодня «слетел» Лёха? — спросил Петруха.

Вертолёт снова качнуло, но я быстро сбалансировал его. Евич отвернул влево, чтобы обойти гряду невысоких барханов и выйти в точку начала маршрута разведки.

Андрей Вячеславович слегка задрал нос, чтобы набрать высоту и связаться с Лашкаргахом.

— Консул, 901й, вышли в район работы.

В эфире я не услышал ответ руководителя полётами.

Евич вновь снизилсяи отвернул в сторону хребта Чагай. Я следовал за ним, а в голове продолжал сопоставлять факты.

— Лёха не пьёт, насколько я помню, — предположил я, высказав мысль по внутренней связи.

— Не пьёт от слова «совсем», — ответил мне Петруха.

Вячеславович выполнил резкий отворот. Последовал за ним, но тут же чуть не столкнулся с препятствием. В последний момент я успел взять ручку управления на себя и перелететь внезапно возникший передо мной песчаный бархан.