Книга Афганский рубеж 3, страница 121 – Михаил Дорин

Щетов фыркнул и поставил свой палец на «ленточку» между двумя государствами.

— Давно я не соглашался с военными. Твой командир, Петручо, прав. Это для душманов опасно. В песках пустыни их проще заметить. Чем ближе к Пакистану, тем меньше вероятности, что караван будет перехвачен.

Захар посмотрел на меня и подмигнул. Пока я не особо верю в контакт между нами.

Евич вытер лицо платком и начал сворачивать карту.

— Боевая зарядка — 4 ракеты «Атака», два блока НАРов и в пушке боекомплект. Есть возражения?

Стандартная зарядка для вылета по караванам. Но был ещё один момент, который необходимо уточнить.

— А что с наземной составляющей? Нам нужно подтверждение, что цель именно наша, — спросил я, но Евич меня моментально перебил.

— Будет подтверждение. В воздухе с самого утра начнёт работать самолёт Ан-26РТ. Команду получим непосредственно от людей из «конторы». Думаю, ты этих двоих хорошо знаешь, — улыбнулся Андрей Вячеславович.

Значит, и Максим Евгеньевич с Виталием Ивановичем здесь. Чего же тогда такие проблемы у нас были с обеспечением? Всё больше удивляюсь порядку организации этой командировки.

На следующий день задача снялась с самого утра.Причин мне никто не называл. Да и не должен я их знать. Будет команда на вылет, тогда и полетим. Больше всех, конечно, расстроился Петруха.

Не появилось задачи и через два, три и четыре дня. Мы только поднимались в воздух, летали в безопасном районе и выполняли посадку. В принципе, надо именно с таких вылетов и начинать работу по «обкатке» техники.

Нужно посмотреть, как себя ведёт вертолёт в условиях высоких температур. Как работает оптико-электронная прицельная система. Проверили даже работу очков ночного ви́дения в полёте над пустыней. Осталось только дождаться возможности применить весь комплекс вооружения.

Все дни я продолжал слушать от Петрухи, как он хочет быстрее в бой. Ему не терпелось себя проявить в «деле». Все разговоры старлея были только о его первом по-настоящему боевом вылете. Я как мог, сдерживал его пыл. Но к концу недели Пётр Казаков меня достал окончательно.

Мы шли со столовой, и его очередной вопрос меня просто выбил из равновесия.

— Саныч, а как думаешь, наградят нас за командировку? Тебе орден Красного Знамени, а нам с Лёхой — Красную Звезду…

Я остановился, уворачиваясь от порыва ветра, нёсшего в мою сторону пыль.

— Петруха — голова и два уха! Медаль за борьбу с Сомалийскими пиратами тебе дадут, а мне орден за то же самое. На этом и закончатся «плюшки».

— А кто такие сомалийские пираты? — удивился Казаков.

Я и забыл, что этот феномен ещё не проявился должным образом в этом времени.

— Это шутка. Ты сюда за орденами приехал или приказ выполнять? — спросил я.

— Приказ, конечно, — выдохнул Петя.

— Вот и не забывай об этом. Будут тебе и ордена, и медали, но чуть позже. Сначала работа, Петруха! — похлопал я его по плечу, и мы продолжили путь в наш модуль.

Рядом со входом в наше жилище сидел Виталий Иванович. Довольный, в солнцезащитных очках и расстёгнутой рубашке.

— Отчего вы такой счастливый, коллега? Рады солнцу? — поинтересовался я у Виталия, пожимая ему руку.

— Эх! А счастлив тот, кто на рассвете сумел однажды осознать, что жив, здоров. Что солнце светит…

— И будет новый день опять! А вы знаете рубаи Омара Хайяма, — заметил я.