Книга Афганский рубеж 3, страница 117 – Михаил Дорин

До нашего отлёта из Чкаловской, я с ним никогда не встречался. Но в Торске об этом человеке часто ходят слухи. Причём не самые хорошие.

Звали этого человека Захар Щетов. По регалиям, он большой молодец. Лётчик-испытатель первого класса, награждён орденами Ленина и Октябрьской революции, передовик и массовик-затейник. Но как человек — говно. Исходя из его фамилии, «подпольная» кличка у него «товарищ Щет».

Ему то еда в столовой не нравится, то как инженер ему объяснил задание на полёт. А уж к военным лётчикам у него отношение специфическое.

По его словам, мы не умеем правильно понимать технику и документы. А также следовать его рекомендациям. Вместо них предпочитаем положения документов и свой опыт эксплуатации. И этого опыта, по словам Щетова, у нас совсем нет.

— А почему Щетов в Торске больше не появляется? — спросил Петруха, дуя на ладонь.

— Он сказал, что мы «снарядоголовые».

— И всё?

— А потом нашлись те, кто ему объяснил, что он не прав. Не совсем любезно, конечно.

Вот что значит человек пришёл в испытатели не из военной авиации. Хотя многие коллеги Щетова были из аэроклубов и гражданских структур, но никогда бы не позволили себе так себя вести с коллегами. Так что он один такой говнюк.

Петруха отошёл от первоначальных впечатлений от прибытия в Лашкаргах и уже спокойно разговаривал. Солнце сильно припекало голову, поэтому я поторопился надеть кепку.

— Саныч, а почему звёздочка солдатская? — указал на мой головной убор Петруха.

— Так надо. Я же тебе говорил поменять офицерскую на такую?

— Подумал, что ты меня подкалываешь.

— Тогда ходи без неё. Скажешь, что я тебе разрешил.

ТутЕвич вернулся со своим напарником, чтобы мы обсудили дальнейшие планы. Щетов был среднего роста. Волосы на голове кудрявые. Глаза большие и вечно ищущие что-то вокруг. Ещё и нос отвратительный. Кончик острый, как у дятла.

— Ну и что, Клюковкин? Что это за организация? — начал возмущаться Щетов.

Я вдохнул полной грудью и посмотрел на бегающие глаза Захара. Надо ему сразу сказать, что его выкрутасы здесь не пройдут.

— Аэродром Лашкаргах, если ты не в курсе. А будешь кричать, всё завалишь. Ты не в Москве.

— Нас должны были встретить. И где?

— Поверь, у местного начальства есть дела поважнее, чем встречать нас. Привыкай, — ответил я и похлопал Щетова по плечу.

Через минуту появился местный тыловик. Нам показали модуль, где мы будем проживать, и расспросили о пожеланиях. Щетов более высказываться не стал, а только молча пошёл в сторону жилища. Тыловик нам подсказал где найти командование эскадрильи, указав на небольшой модуль, который был не чем иным, как штабом.

Разместившись, я направился туда. На выходе из нашего модуля встретил Евича и Щетова, тихо спорящих друг с другом. Захар шёпотом возмущался, а Андрей Вячеславович парировал каждую тираду Щетова… Рядом с ними стояли открытые сумки с их вещами.

— Я ещё раз говорю, надо быстрее. Время тикает, — показал на часы Захар.

— Успеется. Обговорим с военными, а потом полетим.

— Нет времени… Чего тебе? — прервался Захар, увидев меня.

По-моему, «товарищ Щет» целым из Лашкаргаха не уедет. Если так будет разговаривать, то и от меня выхватит.

— Захар, будешь так общаться, нос укорочу. Он тебе всё равно мешает летать.

Щетов замолчал и начал рыться в сумке. До моих ушей донёсся звон стукнувшихся бутылок. Я опустил взгляд и увидел две бутылки коньяка. Запасся, Щетов!