Книга Афганский рубеж 4, страница 135 – Михаил Дорин

Сначала воодушевлённо — с интонацией и жестикуляцией, но через несколько минут все эмоции прошли и осталось только волнение. Особенно за тех, кто остался там на камнях.

— Первую 24-ку увидел на выходе из атаки. Там только пепел и две лопасти торчат погнутые. Вот и думай, что от ребят осталось после такого, — вздыхал один из лётчиков, выкуривая очередную сигарету.

Прошло уже 20 минут, а ни один из техников к нам не подошёл. Ни одна машина не подъехала, и никто даже не поинтересовался, кто мы, и зачем сюда прилетели.

— Бортовые техникипускай к инженерам сходят. Пойду разберусь, зачем мы здесь нужны. Если очередная задача, так пусть дают нам топливо, средства поражения и машины АПА, — ответил я, отдавая автомат Кеше.

— Командир, сомневаюсь. Смотри, тут все заняты кроме нас, — предположил Бойцов.

— Я волшебное слово знаю. Пока что отдыхайте.

Одного из операторов отправили на КДП, узнавать обстановку там. Я же пошёл в штаб, где сейчас должно быть всё начальство. Командующий не мог просто так нам приказать сесть в Кандагаре. Наверняка очередную задачу нам нашли.

У самого входа в штаб полка встретился с однополчанами из других эскадрилий. Все выражали своё почтение и восхищение работой моей эскадрильи.

— Тут такое было. Свободных экипажей нет. Высадка отстаёт от графика. Ещё и потери… Короче, вы, Саныч, чью-то задницу спасли, — объяснил один из лётчиков, убегая на вертолёт.

— В первую очередь, мы парням в окружении помогали и задачу выполняли. У кого там задница подгорает, мне всё равно.

— А вот «горелозадому» не всё равно. Ладно, до встречи! — махнул мне второй лётчик и убежал вслед за товарищем.

Войдя в штаб, я не сразу смог попасть к Веленову. Много неизвестных мне людей. В каждом кабинете громкие разговоры и шум набора текстов на пишущих машинках. Где-то говорят спокойно, а где-то без специфического военного лексикона дело не идёт.

Вот и сейчас рядом с доской политинформации, замполит объяснял солдату, так сказать, «за жизнь».

— Что это ты нарисовал? Кого я здесь должен увидеть?

— Это боевой листок, товарищ майор, — объяснял смысл нарисованного солдат.

Я, кстати, тоже на боевом листке не понял ничего.

— Кубриков, боевой листок должен быть боевым листком, ведь это же боевой листок. Понятно объяснил?

— Так точно.

— Снять и нарисовать заново. В двух экземплярах. И чтоб про толковых офицеров здесь было написано. Текст я тебе дам. Вот про кого нужно писать! — радостно показал на меня замполит полка.

Пожав руку замполиту, я пошёл дальше искать командира.

В кабинете Веленова не оказалось. Позвонив в ЦБУ в здание аэропорта Кандагара, я узнал, что он там. Мне было передано высказывание командира: «бегом сюда, почему ты ещё не здесь?».

У самого входа в аэропорт, меня встретил Веленов. Юрий Борисович выглядел взъерошенным и не менее вспотевшим, чемя. Будто сам только что из вертолёта вылез.

— Ты где ходишь? — потянул меня за собой Веленов.

— Командир, что за срочность?

Веленов остановил меня и поднял вверх указательный палец. Смотрел на меня командир полка так, будто хочет отчитать за очередную двойку в школе, но не знает, с чего начать.

— Вот ты… чтоб тебя, Клюковкин! — воскликнул Веленов и крепко обнял меня.

К таким нежностям меня армейская жизнь не готовила.

— Эм… командир, тут люди стоят, — шепнул я, заметив, как внимательно смотрят в нашу сторону.