Книга Сирийский рубеж 2, страница 66 – Михаил Дорин

— Так, Рубен ибн Рудик, что случилось?

Следом прибежал и Рашид. Без него никакого разговора, конечно, не получится.

— Сан Саныч! Командир! Я туда не пойду. Мне гордость моя не позволяет, — громко говорил Ибрагимов.

А потом, конечно же, и Кеша появился. В этой командировке у меня что не лётчик, то «крендель». Пока я утирал футболкой пот с лица, Иннокентий рассказывал свою версию происходящего.

— Саныч, там всё норм. Мест всем хватит. И далеко от столовой…

— Да что же там за… что вы там построили? — спросил я.

И меня отвели к этому мегасооружению. Вели меня куда-то в степь, где не было ничего, кроме двух отдельно стоящих деревьев. Между ними были проложены наспех сбитые мостки. А ещё был весьма знакомый отвратительный запах.

— Вы меня в сортир привели? Ничего лучше не придумали?! — спросил я.

Туалет было решено сделать по-простому — несколько мостков примыкали к огромной траншее. Вдоль неё и сидели «облегчающиеся».

Ясно теперь, что не понравилось моему армянскому другу. Но со столь большим количеством людей этот вариант туалета самый нормальный. Да и времени нет сооружать более закрытые.

— Саныч, давай что-то другое. Я не могу тут сидеть, — продолжал возмущаться Рубен.

— Иди сюда, — подозвал я Хачатряна.

Он подошёл, продолжая возмущаться над видом нашего туалета.

— Сан Саныч, это «ни в какие ворота» не лезет.

— Рубенчик, у тебя два пути — ты либо «ходишь» сюда и сидишь кайфуешь на свежем воздухе, либо можешь терпеть до постройки нашего личного, прекрасного и не столь большого, туалета. Понял меня?

Рубен, как и Рашид, согласился. Но у него и варианта другого не было.

К вечеру стройка постепенно затормозилась и все плавно перешли к водным процедурам. Воду нам привезли на машинах.

Она ещё не успела нагреться, так что организм начал закаливаться. Тут начались и посадки наших истребителей.

В воздухе к этому времени уже кружили Ми-24, прикрывая заходящих на посадку. Для каждого из подразделений была уже готова стоянка. В течение часа Хмеймим заполнился самолётами, а в строящемся «жилом городке» прибавилось жителей.

Вся наша эскадрилья жила в двух больших палатках. Мы уже и ко сну начали готовиться, а «самолётчики» никуда не торопились и терпеливо ждали чего-то, сидя на ящиках рядом со столовой.

В этот момент мы с Тобольским решили пройтись.

— Мужики, а где наше жильё не знаете? — спросил меня один из лётчиков.

— Так вы к тыловику. Он вам и палатку даст…

— А сам он ставить не будет? Я сам себе строить должен? — перебил меня лётчик.

Тобольский посмотрел на него и на меня потом.

— Почему бы и нет, — ответил Олег Игоревич.

— Желаю удачи. Может и дождётесь, когда вам построят, — продолжил я закомандиром.

Лётчик удивился, но к тыловику убежал. Через несколько часов стемнеет, так что парням надо бы поторопиться.

Коллегам пришлось помочь, что было ими оценено весьма радостно. Вскоре уже и начало темнеть. Да только спать никто пока не собирался.

Мы уж с Тобольским точно. Только я лёг на кровать, как меня уже толкал Кеша.

— Саныч, ты и Тобольский — к командиру полка.

— Задача пришла? — уточнил я, и Иннокентий молча кивнул.

Собравшись и взяв из пирамиды оружие, мы с командиром эскадрильи направились на КДП. Здесь временно разместился и командный пункт нашего аэродрома.

— Разрешите, Леонид Викторович? — спросил Тобольский, когда мы вошли в комнату.