Книга Сирийский рубеж 2, страница 62 – Михаил Дорин

— Что ты «просто»? Опять еду искал?

— Саныч, я рюкзак нашёл. Там даже водку никто не тронул. Его экипаж Ил-76 у руководителя полётами оставил.

— И почему же ты его сразу не забрал, когда мы на вертолёт шли? — спросил я.

Небольшая пауза, во время которой начали запускать левый двигатель.

— А так можно было?

Ох уж этот Кеша!

— Вот ты чуть боевую задачу не сорвал. А ты знаешь, что за это бывает? — спросил я, желая немного взбодрить Иннокентия.

— Ничего хорошего, верно?

Блин, он ещё и сомневается!

— Если не знаешь, записывай. Короче, за такое нас бы с тобой поставили в «позу Ромберга», заставили выйти в позицию «плачущего дельфина», а закончили бы исполнением «позы бегущего египтянина». И всё это в окопе для стрельбы, стоя на лошади. Понял?

— Понял.

Руководитель полётами дал разрешение вырулить для взлёта. Следом за мной выруливал и ведомый Хачатрян. И только после них выдвинулась остальная группа.

Все выстроились на рулёжке, поскольку полоса была занята. Оттуда готовилась уходить на «работу» пара МиГ-29. На другой рулёжке готовились занять исполнительный старт и МиГ-23БК сирийских ВВС. Подвеска у них серьёзная — 6 бомб калибра 500 кг.

Истребители на полосе начали «коптить», отбрасывая назад выхлопные газы.

— Внимание! Паашли! — прозвучал в эфире голос ведущего пары МиГ-29 и самолёты начали разбег по полосе.

Быстро разогнались и оторвались от бетонной поверхности. Тут же следом на полосу вырулили и МиГ-23БК.

— Бомбить летят? — спросил Кеша.

— Причём, нормально бомбить, — ответил я.

Истребители-бомбардировщики взлетели, и пришло время занимать полосу нашей группе. Заняли место для взлёта. Развернулись против ветра. Контрольная карта перед взлётом зачитана.

— 201-й, мы готовы, — доложил я в эфир Тобольскому.

— Понял. Мы следом. Готовы.

Теперь можно и взлетать.

— 210-й, внимание. Взлёт, — произнёс я в эфир и начал поднимать рычаг шаг-газ.

Вертолёт поднялся над бетонной поверхностью. Спокойно завис. Всё на борту в норме, управление в порядке. Хачатрян оторвался следом и тоже завис над полосой.

— Внимание! Паашли! — скомандовал я и отклонил ручку от себя.

Только мы набрали скорость, как начали выруливать на полосу остальные вертолёты.

— Саныч, а у меня вопрос. «Поза бегущего египтянина» это как? — уточнил у меня Кеша, когда мы заняли курс в сторону Латакии.

— Это больно, Кеша. Очень больно, — ответил я.

Вертолёт спокойно преодолел очередной десяток километров до Хмеймима. Полоска береговой черты Средиземного моря ещё не просматривалась.

Зато отлично можно было разглядеть одну из главных достопримечательностей этих мест.

— Саныч, крепость! — радостно возвестил Кеша, в момент нашего пролёта Масьяфа.

— Да, она самая. Средневековая.

— Класс! Настоящая ведь? — уточнил у меня Петров.

Как маленький, ей-богу!

— Иннокентий, неигрушечная. Делали на совесть, поэтому стоит уже веков восемь, — ответил я, облетая сам город с юга.

Приятно было видеть, что с крыш домов нам машут местные жители. Это не Афганистан, где рядом с кишлаками лучше вообще не летать. В эти места ещё не докатилась гражданская война.

Убаюкивающий шум в кабине был самой большой сложностью на протяжении всего полёта. Только Кеша иногда бодрит «интересными» вопросами.

— Сан Саныч, а мы где жить будем? — спросил Петров, намекая на условия проживания в Сирии.