Книга Сирийский рубеж 2, страница 117 – Михаил Дорин

— И куда тебя тащит Сопин? — спросила Тося.

— Не тащит. В моём случае это называется приказ.

— Тогда… я тоже с тобой. Полечу санинструктором.

Ну что и требовалось доказать! Вечно у Тоси в её красивом «кардане» с упругими ягодицами мощный пропеллер.

— Ясно, — ответил я.

— Ясно? — удивилась Тося.

— Ясно-ясно.

Тося хмыкнула, поднялась и села на стол, свесив красивые ноги.

— Сашенька, может хватит уже?! Почему всегда мой Клюковкин должен спасть всех и вся?

— Дорогая, это ведь не прогулка в парке. Мол захотел и пошёл свежим воздухом подышать. Всё очень серьёзно. Риск…

— Саша, только не начинай про риск. Ты в обычной жизни рискуешь не меньше, а даже больше. И каждый день. У меня вон волосы седые начали появляться, — показала Тося прядь волос.

— Седины я там не увидел.

— А она есть! Я… короче, я буду участвовать. Иначе это был наш с тобой последний… медосмотр. Ещё будешь отговаривать?

Вот что мне в ней нравится, так это умение меня раззадорить. Кажется, я рано штаны застегнул и футболку надел.

— Буду. Раз это наш последний медосмотр, предлагаюпровести ещё один. Зачётный полёт, так сказать, — ответил я, расстёгивая штаны.

Девушка фыркнула, а я подошёл к ней ближе и крепко обнял. Удивительно, насколько быстро мы с Антониной перешли от взаимных подколов к страсти и нежности.

Так и хочется больше не уходить из этого кабинета. Чувствовать тёплое дыхание, биение родного мне сердца и вдыхать аромат чудесных волос Тоси.

После встречи с Белецкой и непродолжительного сна, я начал готовиться к вылету.

В назначенный час всё было готово. Снаряжение в виде моего самодельного жилета и автомата надето, а Кеша полностью пересчитал все возможные варианты с маршрутом.

— Мы пройдём вдоль вот этой речушки. Название… Нахр-эль Асси. Затем выйдем к отметке… а, неважно какой, — махнул рукой Кеша, когда мы подошли к вертолётам.

— По ушам получишь. Как это неважно?! — сказал Тобольский, поправляя подшлемник на голове и убирая в карман обновлённый маршрут.

Именно его ночью Олег Игоревич передал представителю конторы. Как он и просил, лично.

— Да потому что тут этих сопок, вершин, отметок и прочих неровностей огромное количество.

— А ты не путай, Кеша. Мы ведь на тебя надеемся, — ответил я Петрову.

— Знаю. Всё будет хорошо, командир, — заверил меня мой лётчик-штурман.

Тобольский пошёл к своему Ми-28, оставив нас одних.

Из нашего вертолёта вышел бортовой техник, поправил комбинезон и направился ко мне с докладом.

— Сан Саныч, а экипаж нельзя менять? — спросил Кеша.

— А чем он тебе не нравится? — уточнил я.

Но за спиной Петрова уже раздались тихие смешки и расстроенные выдохи техников.

— Это ж Хавкин, — шепнул Кеша.

— Представь себе, я знаю. А проблема в чём?

Как бы я хорошо ни относился к Петрову, но его претензии к Хавкину мне пока непонятны.

— Товарищ майор, вертолёт готов. Таки совсем готов. Просто брильянт чистой воды, — с улыбкой доложил Хавкин.

— Спасибо, Миша, — ответил я, пожимая руку бортовому технику.

— А что за выкрутасы у нас тут? Уже семь на восемь, почти три часа, а мы уже в воздух. Вообще не в ажуре так просыпаться, командир…

Это было только начало речи старшего лейтенанта Михаила Хавкина.

— Миша, ты давай поменьше говори и побольше делай. Нам ещё лететь, а ты сейчас устанешь от столь объёмных разговоров, — возмутился Кеша.