Книга Сирийский рубеж 4, страница 119 – Михаил Дорин

— Плохо выглядит? — спросил я.

— По-разному.А вообще, когда ребята приходят к начмеду оформляться на медкомиссию в Афганистан, мне прям каждого хочется остановить. Вроде бы там всё более-менее спокойно, но это так только в сводках.

Рассказала Тося и о похоронах Тобольского. На вдову Олега, по её словам, было тяжело смотреть.

— Вручили ей звезду Героя. Но… разве мужа это вернёт? — задалась Тоня извечным вопросом.

Грустный разговор перевели в более весёлую тему. Антонина, пока нас не было, помогала супруге Кеши с детьми. Одной Лене было тяжело с двумя малышами. «Вызвали» и маму Иннокентия, и маму Лены. Даже маму Тоси Серафиму Григорьевну призвали на помощь. Они с тёщей Кеши родственники. В общем, у детей няньки были распределены согласно графику.

Выходные мы провели «на расслабоне». Никакой работы, войны и житейских проблем. Днём — прогулки, а вечером и ночью — кровать. Мне стало казаться, что я просто не могу «надышаться» Антониной.

Но кроме неё у меня был ещё и служебный долг. А он предполагал, как минимум, появление в части с полным докладом о командировке полковнику Тяпкину — командиру 969-го инструкторско-исследовательского вертолётного полка.

После утреннего построения в понедельник, я поспешил в кабинет Андрея Фридриховича.

— Товарищ полковник, разрешите войти? — приоткрыл я дверь и получил утвердительный ответ от Тяпкина.

Командир полка сидел за рабочим столом, просматривая рабочую тетрадь и попивая чай из большой кружки с изображением шахматных фигур.

В интерьере кабинета поменялась лишь одна деталь — портрет Черненко был заменён на Горбачёва. Очень даже быстро, хотя Михаил Сергеевич выбран генсеком всего несколько дней назад.

— Саша, проходи, — махнул мне Тяпкин и встал со своего места.

Я подошёл к его столу и выпрямился.

— Товарищ полковник, майор Клюковкин с группой офицеров полка прибыл из служебной командировки, — доложил я.

— Молодцы. Садись, — крепко пожал мне руку командир, указывая на стул.

— Спасибо.

Тяпкин предложил чай, от которого я в столь зябкую погоду не мог отказаться. Тем более что у командира он был с мятой.

Андрей Фридрихович расспросил о командировке. Особо его интересовали события в Пальмире и обстановка в Сирии. В течение нескольких минут я всё рассказал, и мы перешли к обсуждению внутренних вопросов.

— Сан Саныч, как ты понимаешь,в стране изменения. Новый генеральный секретарь, — кивнул Тяпкин на фото Горбачёва на стене.

— Такие новости мимо не проходят.

— Вот-вот, — сказал Тяпкин, встал со своего места и пошёл по кабинету.

Андрей Фридрихович молчал, но вид у него был задумчивый. Как будто командир полка чувствует приближение чего-то… непонятного. Но я с трудом верю, что такое чувство могло быть у советских людей всего через несколько дней после прихода к власти Горбачёва.

— У командира не всё в порядке со здоровьем. Сильно сдал в последнее время. Да и с Главкомата достали его. Лезут в работу, — сказал Тяпкин, пройдя по кругу и остановившись напротив телевизора.

Ведущий программы рассказывал об одном из «основополагающих» праздников — Дне Парижской Коммуны.

— Что думаешь, Саш? — спросил командир полка, приглушив звук на телевизоре.

Полковник Медведев, как говорится, настоящий мужик. Хотелось бы к нему зайти и самому спросить о его здоровье. Не верилось мне, что он «сдаёт».