Книга Кавказский рубеж, страница 76 – Михаил Дорин

Плач перемешивался с командами медиков и солдат:

— Сюда! Осторожнее! Не толпимся!

— Раненых сюда — в медпункт!

Я открыл дверь кабины и почувствовал запах горячего металла и керосина. Он смешивался теперь со сладковатым запахом йода.

Двигатели выключились, и я откинулся в кресле, смотря через стекло, как на бетон выкатывают носилки. На них лежал военный, у которого была нога перемотана жгутом, а белая простыня залита кровью.

Возле него была и Тося. Волосы были уложены под колпак. Лицо хоть и уставшее, но спокойное. Она что-то говорила врачу, придерживая носилки, а потом выпрямилась и тут же стала направлять детей.

Я смотрел, как она берёт за руку плачущую девочку, улыбается ей и ведёт к группе взрослых. Там уже их встречают несколько женщин и солдат. Детей ведут внутрь, один мальчишка оглядывается и машет нам рукой.

У всех на лицах одно и то же: страх, усталость, но в глазах — жизнь. Радость от того, что просто дышат, просто выбрались.

С площадки уехали «санитарки», вслед за ними увезли и медиков.

Тут к моей кабине подошёл Беслан. Лицо у него было уставшим, а сам он вспотел, как после бани. Воротник комбинезона был весь тёмный от пота.

Я быстро снял с себя «лифчик» и собирался уже кое что сказать Беслану, как вдруг на горизонте появился и Ми-8 с Гараниным на борту. Только генерал спустился на бетон, как мы с Бесланом подошли к нему с докладом.

Выглядел Сергей Викторович слишком сурово. Он остановился в двух шагах от нас. Глядел так, будто видит меня насквозь.

Я всё равно выпрямился, прямо и по-военному.

Гаранин смотрел секунду, а потом усмехнулся уголком рта.

— Хорошо сработали, Клюковкин.

Простые слова. Без громких тонов.

А звучат так,будто кто-то снял со спины мешок.

— Спасибо, товарищ генерал, — сказал я и только сейчас понял, как устал.

Гаранин некоторое время смотрел на меня, переводя взгляд то на мой мокрый от пота комбинезон, то на кроссовки. Генерал даже пару раз прокашлялся, намекая, что одет я не как все.

— Что-то не так, Сергей Викторович? — спросил я.

— Кроме того, что вы уничтожили несколько единиц артиллерии войск Госсовета Грузии ничего серьёзного, — с сарказмом начал Гаранин. — Думаю, что глупо задавать вопрос, можно ли было избежать… как это сейчас модно говорить, эскалации. Или всё-таки можно было? — спросил Сергей Викторович, доставая из нагрудного кармана камуфлированной формы солнцезащитные очки.

Я выдохнул и утёр мокрый лоб от пота, и не сразу ответил. Напряжение боя уже отпускало, сменяясь усталостью. В этот момент я повернул голову вправо. Туда, где стояли УАЗы «таблетки».

У края бетонной площадки, недалеко от стоянки, из-за машины вышла Тося. Её глаза быстро шарили по аэродрому, пока не остановились на мне.

— Сан Саныч, я… — услышал я генерала, но он тут же посмотрел в сторону Антонины.

Она подняла руку и, прикрывая рот ладонью, помахала нам. Я поднял руку вверх, сжав кулак, и показал ей большой палец.

Тося медленно кивнула, а затем она снова нырнула в салон «таблетки». Дверь с грохотом закрылась, и машина медленно уехала.

— Виноват, Сергей Викторович. Супруга переживает.

— Понимаю. Она у тебя военный врач? — спросил Гаранин.

— Фельдшер. Сразу пошла помогать.

Генерал кивнул, но он ждал не объяснения наличия на аэродроме моей супруги.

— Так что там с возможностью «не ударить», — напомнил Гаранин.