Книга Кавказский рубеж, страница 114 – Михаил Дорин

— Марка на цели! Готов! — громко доложил оператор.

— Пуск!

Вертолёт слегка качнуло. С правого пилона с сухим шипением и хлопком сорвалась ракета «Штурм», вылетев из транспортно-пускового контейнера. Затем она сделала пару резких спиральных витков, стабилизировалась в полёте, и ушла к цели.

— Дальность четыре! Держу… держу, — докладывал Лёха.

В такой момент можно и затаить дыхание. Никаких резких манёвров. Любой рывок корпуса сейчас собьёт прицел, и ракета уйдёт в «молоко».

Ракета сближалась с целью. Время шло на секунды. Лётчик грузинского Ми-24 заметил пуск. Его машина дёрнулась, пытаясь уйти вниз, но было поздно.

— Есть!

Произошла яркая вспышка в тот момент, когда ракета вошла точно в левый борт, чуть ниже редуктора. Ми-24 содрогнулся всем корпусом. Из района двигателя вырвался густой шлейф чёрного дыма, мгновенно окутавший хвостовую балку. Машину резко крутануло вокруг своей оси. Так случается, если перебило тяги управления рулевым винтом или повредило трансмиссию.

Через пару секунд вертолёт с грохотом ударился о землю на склоне холма. Лопасти несущего винта разлетелись в стороны. Фюзеляж завалился набок, поднявтучу пыли.

— И не взорвался, — выдохнул Лёха.

— Жёсткая посадка, — констатировал я, разворачивая вертолёт на обратный курс.

Я передал через авианаводчика, куда упал вертолёт. Возможно, абхазы возьмут лётчиков ещё живыми. А значит, смогут узнать какую-нибудь информацию.

— 317-й! Квадрат 18−12, южный берег Псоу, левее автомобильного моста. Вижу две «коробочки». Техника сбилась в кучу перед мостом, не могут проскочить.

— Принял, «Горец». Квадрат 18−12. Работаем, — ответил я, пока Лёха сверял ориентиры на карте.

— 208-й, справа на месте, — доложил ведомый.

Я довернул машину, выходя на боевой курс. Впереди на узкой полоске земли у самой кромки воды действительно было скопление техники. Головная машина подорвалась и заглохла. Колонна встала. Зелёные коробочки БМП, крытые брезентом «Уралы» и «ГАЗы» были идеальной мишенью.

Я переключил на пульте управления вооружением тумблер в положение НРС. Прицельная марка легла в центр этого муравейника. Табло «ПУС взведены» загорелось. Сигнализаторы точек подвески тоже были в работе.

— Дальность 1.5… 1.3… — отсчитывал Лёха расстояние до цели.

— Пуск! Выход влево, — произнёс я, нажав кнопку РС.

Из блоков вышли ракеты, распускаясь веером.

Один грузовик, получив прямое попадание, просто развалился на части. После меня отработал и ведомый. Кабину одной из машин оторвало и отбросило в сторону, а кузов превратился в щепки.

Рядом БМП отбросило в сторону. Сдетонировал боекомплект внутри машины и вырвался резкий сноп искр и густой чёрный дым, сорвав башню.

— На повторный, — произнёс я, резко разворачиваясь на ещё одну колонну грузинской техники.

Мы пронеслись над самой поверхностью реки Псоу. Вода под нами рябила от потоков воздуха, срывающихся с лопастей.

— Внимание, остатки в группе, — запросил я, чтобы знать сколько у каждого топлива.

Оказалось, что не особо много. Долго висеть не сможем.

— 317-й, Горцу, закончить работу. Спасибо!

— Понял. Хорошей работы, Горец, — сказал я, выравнивая вертолёт и уводя его от линии огня.

Через 20 минут колёса шасси коснулись бетонных плит гудаутского аэродрома.

— Как аппарат, командир? — подошёл к кабине старший группы техников моего полка Паша Иванов.