Онлайн книга «Страна чудес. На алтарях»
|
– К кому приходил на самом деле? – Так к нему и приходил! – Дело когда открыли? Год и три месяца как. Только там информации почти не было. Я сначала каждый день сюда бегал, а потом… Мне сказали что висяк, и ходить бесполезно. – Тогда зачем пришёл? – Ну вдруг… – Тут вдруг не бывает. Сказали висяк, значит так и есть. Докуриваю и собираюсь сваливать. Лысый молчит, но продолжает изредка прикладывать сигарету к губам, так редко, что она едва не гаснет. Вот и на хер покурить просил? Только зря на него курево извёл и информации ноль. Неожиданно мент оживает и словно нехотя выплёвывает. Если тебе реально Степанчук нужен, то он теперь в другом отделе. Первый этаж, кабинет семнадцать. Раньше понедельника его не будет, так что не шляйся. Нечего тебе тут делать. За спиной хлопает дверь, я на крыльце один. До понедельника куча времени, в зал идти поперёк горла. И надо вроде, и осточертело. Брожу по улицам без особой цели. Постепенно темнеет, зажигаются фонари. Я незаметно для себя вышел в “чистый город”, тут не то чтобы сверхкруто, но улицы более-менее освещены, да и полиция временами проезжается. Спокойнее здесь чем в “кварталах” где я обитаю. Продолжаю бродить, просто куда ноги несут, в голове пусто. Я просто не знаю с чего начинать. Обещал найти людей и не сделал, а время идёт. Домой, точнее в берлогу напарника возвращаюсь злой, уставший и голодный. Самого Лосяша ещё нет, но вроде как должен объявиться, нам завтра в утреннюю. Плюхаюсь с размаха на диван, тот трещит, едва не разваливаясь, пружины стонут прогибаясь. Давно б пора вышвырнуть эту рухлядь, но на новый я не заработал, так что мне на этом ещё неизвестно сколько спать. В квартире почти темно, из рамы дует шевеля выгоревшую занавеску. Я валяюсь на продавленном диване и думаю, думаю, думаю… Без толку! Ничего нового, придётся ждать до понедельника, а с учетом моих смен, так и вовсе до среды. Наконец скрипя открывается дверь, вваливается нагруженная каким-то мешком Лёхина туша. Мешок падает с глухим стуком, а сам напарник пыхтя сдирает ботинки. – Эй, ты дома? – простуженно сипит напарничек. – Дома, – нехотя сползаю с дивана и высовываюсь в коридор. – Что у тебя там? – Картошка, настоящая не гидропонная! – Звездишь! – Точняк! От милки приволок! Веришь – нет, отрабатывать заморился. Лосяш ржёт, при этом на лицеу него какое-то странное выражение, что очень хочется треснуть. Вот по этой самой помятой роже, с неопрятной, клочковатой щетиной, прищуренными глазками и нависшими над ней прядями отросших волос. Каждый раз когда он заводит разговор о бабах мне хочется его отмудохать. За сальные ухмылки, за пренебрежительный тон, за какое-то снисходительное отношение. Ну и за то, что не упускает случая постебаться надо мной. До сих пор не могу понять, то вроде бы нормальный мужик, меня поддержал, когда на краю оказался. Сейчас помогает, прикармливает и с работой опять же выручил А вот как он о противоположном поле заговаривает, придушить охота. Его послушать, так на всё про всё сплошная физиология. Вроде как что пожрать надо, что потрахаться. И не уважает он никого из тех с кем он. А у меня моя медсестричка до сих пор на уме. Вот не отпускает, хоть вой. Может я на самом деле идиот? Что ж иначе она мне так въелась? Пока я занимаюсь самокопанием, Лосяш уже успевает переодеться в треники и застиранную майку и убраться на кухню, прихватив картоху. |