Книга Страна чудес. На алтарях, страница 4 – Надежда Гуляева, Сергей Гуляев

Поэтому каждый день, приходя палату к ее койке, я мог наблюдать только ухудшение ситуации. Только смотреть, без возможности хоть что-либо сделать… И всё. Всем вокруг было плевать. Я был одиночкой и не мог рассчитывать даже на дружескую помощь.

Единственная, кто хоть немного поддерживала меня в эти дни – медсестра-стажёрка. Мы познакомились в больнице, где Мария проходила учебную практику. Лишь она старалась приободрить, поддержать меня, не дать скатиться к самому краю. Почему она это делала? Не знаю… .

В день, когда мама умерла, её, как назло, не оказалось рядом. Кажется, сдавала какой-то зачет. Сначала я искал её, она чем-то неуловимо напоминала мне сестру. Не внешне, а… Не нашёл и сорвался. Выгреб последние деньги, ввалился в кабак, с намерением упиться вусмерть, так чтоб ни хера не чувствовать, не помнить, не думать. Естественно, в моем районе во все кабаках было плевать сколько тебе лет, их интересовала только наличка в твоём кармане, поэтому вскоре я сидел за столиком, перед пластиковым баллоном дешевого пива, такой же голимой поллитрой водки и порцией отвратительной на вкус, не иначе как на машинном масле жареной, остывшей картошки.

Именно тогда я познакомился с Лосяшем. Знать бы тогда чем всё это кончится. Но я ж не маг, да и даже среди них не факт что провидцы существуют.

Когда пиво кончилось, а водка опустела на треть за столик передо мной плюхнулся мужик. Среднего роста, помятый какой-то, морда заросла неопрятной щетиной, на вид лет тридцати, но хер там разберёшь. Такой образ типичного работяги. Вроде и одет он был в рабочую форму, но количество алкоголя во мне было уже немаленьким, тем более что и пить я не умел. Перед глазами плыло, соображалка срабатывала через пятое на десятое временами вообще сваливая в туман. С трудом припоминал какого хрена я вообще тут делаю. От запаха фри тянуло проблеваться, или дело было всё же в палёной водяре? Хотя… Какая к чёрту разница?

– Хреново выглядишь, малец. Совсем развезло?

– А тебе то чё, дядя? Не один хуй? Или тоже плеснуть?

– Этим дерьмом только травиться. Вылей от греха. Мне труп твой из канализации доставать завтра не охота. И так работы дохренище.

Он закинул в рот сигарету, щелкнул зажигалкой и затянулся.

– О мамке своей подумал бы.

– А нет у меня больше мамки, вот уже вторые сутки как нету… И сестры тоже нет, только её ещё раньше и…

Очень хотелось послать этого дядьку подальше, да так чтоб реально пошёл, пусть и не совсем туда куда послали, но вместо этого меня прорвало. Выложил мужику все что случилось за эти полгода, перемежая матами и соплями. Выложил со всеми мать их подробностями, и… Дальше я просто присосался к поллитре глотая обжигающую мерзость, половина лилась мимо, я захлёбывался, кашлял, но продолжал глотать, пока бутылку просто не выкрутили у меня из рук. И всё, меня вырубило.

Утро не порадовало. Башка раскалывалась, во рту… как кошки насрали. Всегда казавшаяся до невозможности тупое определение сейчас оказалось очень подходящим. При малейшей попытке пошевелиться к горлу подкатила тошнота, а виски сжало так, что ещё чутка и захрустит череп. Комната медленно поворачивалась, кренясь и покачиваясь. И это однозначно была не моя комната.

Рыжеватые выгоревшие обои на стенах, двустворчатый шкаф с облупившейся полировкой, люстра из целого пучка пластин желтоватого пластика. Как меня сюда занесло? Смерть матери, серые больничные коридоры… Я искал Машу, но её нигде не было, потом кабак… А дальше… Дальше просто не было. Я ни черта не помнил.