Книга Eques, страница 34 – Александр Грохт

Они убрались, а я принялся восстанавливать Кэнона, электроудар полностью повредил все его нервы и их нужно было вырастить заново. Будь он человеком — он бы умер, а для фитосимбионта это лишь временный паралич. Параллельно с восстановлением — я вплетал все новые и новые контрольные волокна в его нервные ткани, чтобы больше не допускать подобного.

А через час на базе полностью погас свет. Похоже, что сучий Сэм сдержал обещание, и я начал жалеть. Очень жалеть уже сейчас. Без света — нет фотосинтеза. А значит — нет развития и роста.

Сокращая эту часть истории, скажу вам, что мы просидели тут без света два года. За это время снаружи наступила ядерная зима, горд наполовину вымер. А я сумел-таки с помощью сержанта пробить путь наружу, и немедленно выпустил свои поисковыекорни, Свет солнца конечно пробивался сквозь тучи очень слабо, но это было куда лучше, чем ничего. Это были ресурсы, а ресурсы — это жизнь. За три года я сумел в теории разработать себе биогенераторы тепла, и света. Нужны были лишь некоторые минералы и свет солнца.

А еще я понял одну грустную вещь. Пока жив Самюэль — я буду всегда в опасности. Так что мне нужна армия.

Собственно, за следующие десять лет я не только создал себе армию, я воссоздал большую часть природы на этом куске болот, более того — я спас этот трижды проклятый город, ну просто потому что мне стало жаль умирающих от голода детей. Они-то точно не виновны в том, что сделал их мэр. А начало этому положила дурацкая история.

Помните, я упоминал про пробирки 1 и 2? А еще была третья. Адаптант. Она не даст такой силы, просто увеличит природные параметры. Она не даст вам регенерации как у меня или Кэнона, но создаст усиливающие органы сетку, позволяющую им пережить куда более тяжелые травмы и усилит собственные возможности организма, переведя их в режим максимальной эффективности. Она не заменит вам питание — но позволит без ущерба для здоровья четыре — пять месяцев питаться минимальными дозами минералов и воды, извлекая необходимую энергию из света солнца и формирую временные фотосинтезирующие хлоропласты в коже и тканях.

Первым, совершенно случайно применившим ее на себя, оказался мальчик по имени Гарри. Сейчас его часто называют мальчик, который выжил. Дело в том, что Гарри умудрился незамеченным пробраться мимо всех стражей, Гарри влез в комплекс, Гарри дождался момента, когда я и Кэнон будем отвлечены и Гарри влез в сейф, стоящий у меня в кабинете. И даже достал третью пробирку. Вот только в Гарри было метр двадцать росту, для залезания в сейф он использовал кресло с колесиками. Поэтом у Гарри поехали колесики при попытке дотянуться поглубже, и он рухнул оттуда, пробив себе череп о дверь сейфа. А заодно — и кокнул пробирку, вылив ее содержимое в свою тупую голову.

Ему вполне хватило, чтобы выжить, и даже попытаться сбежать. Вот только через недельку примерно мальчик позеленел, след на его тупой башке покрылся зеленой шрамовой тканью, а я получил подтверждение, что Адаптист вполне рабочая версия — мальчик сам по себе добавился в мою информационную сеть. Вот толькоуправлять им на таком расстоянии я не мог, хотя и мог получать самые яркие образы из его мозга.

Еще через пару недель ко мне пришли люди. Сами. Родители Гарри — Джон и Мария. И они внезапно были мало того, что не в претензии, но наоборот — благодарны и рассыпались в дифирамбах моей доброте. Дело в том, что Гарри оказался неизлечимо болен. Опухоль в мозгу, неоперабельная даже во времена нормальной медицины и лекарств. А сейчас — она рассосалась. Пацан внезапно стал нормальным. Более того. Пацан честно рассказал им про то, что он был тут, вернулся, и что тут есть люди.