Книга Служба Спасения Геймеров - 1. Intern, страница 168 – Александр Грохт

А через два дня весь персонал лаборатории был ошарашен тревожной сиреной. По инструкции автоматика полностью блокировала двери и воздуховоды в лаборатории, дабы избежать прорыва какой-нибудь инфекции отсюда. Но шумоизоляция в здании не была идеальной, так что ученые слышали из-за бронедвери звуки какой-то бойни, выстрелы-взрывы. Внутрь никто не ломился, и до поры до времени временную, как казалось, изоляцию воспринимали спокойно…

А потом датчик вируса D – той самой модификации черной чумы, что убила полконтинента, –который никто не демонтировал со времен теракта, внезапно заверещал. Концентрация его за дверями стала такой, что выйти наружу шансов не было. При этом там еще минут двадцать звучали выстрелы. А потом наступила полная тишина.

Рассказчик тяжело вздохнул и налил себе еще чаю...

– Мы провели там две недели, пока в лаборатории не закончилась еда. Запаса воды оставалось на три-четыре дня. Внутренняя система регенерации воздуха тоже начинала сбоить. И, собственно, у нас оставалось три выхода: сдохнуть в мучениях от голода и жажды, сдохнуть в мучениях от вируса или рискнуть и ввести себе сыворотку "эдванс". Мы не были уверены, что она сработает и против D, но так появлялся хотя бы шанс, – Эрик замолчал и задумчиво сделал глоток. – Из сорока шести сотрудников сорок проголосовали “за”. Шестеро – “против”. Мы честно пытались их переубедить, но когда они начали угрожать уничтожением пробирок, у кого то не выдержали нервы. Оружия как такового в лаборатории не было, но были пневматические игольники с инъекционными шприцами, скальпели, вибропилы для костей.

Результат я мог представить и без дополнительного рассказа, но перебивать не торопился – вряд ли Валенштейн специально тянет время, а я пока еще не спешу. Пусть уж выскажется.

Вождь холодно улыбнулся и кивнул в ответ на свои мысли:

– Это была какая-то кровавая вакханалия. Этих шестерых практически порвали на куски, но они тоже оборонялись. В общем, лаборатория получила ужасные повреждения, на полу валялось десяток залитых кровью трупов и семеро тяжело раненых собирались скоро присоединится к ним. Все оставшиеся сотрудники добровольно приняли дозу "адаптации". Мы выждали еще сутки. Это был крайне тяжелый день – в одном помещении с кучей трупов, которые стащили в угол и накрыли простынями… но запах крови все равно стоял в носу. Умерло четверо раненых, но еще трое очень спешно шли на поправку, раны затягивались буквально на глазах, вещество ускорило метаболизм и регенерацию. На утро все трое раненых были тоже мертвы, при этом они выглядели ужасающе – напоминали иссохшие скелеты, обтянутые кожей. Так мы узнали, что за все надо платить – ресурсы для регенерации черпаются из организма. Вплоть до летального исхода.

Он помолчал, потом придвинул к себе одну из ничейных чашек, поднял откуда-то из-под кресла бутылку с коричневой жидкостью и щедро плеснул в чай. Мне предлагать не стал, но я и не обиделся: что-то это мало было похоже на коньяк, а отравиться какой-нибудь радиоактивной бормотухой мне точно не хотелось.

– Сил у нас оставалось все меньше, так что было решено разгерметизировать лабораторию и выходить, – продолжил Эрик. – В коридорах творился ад: все сотрудники были или жестоко убиты и частично сожраны, или же умерли от воздействия вируса, их тела лежали в лужах крови из легких, блевотине и черной слизи. Мы в панике бежали наружу. Судя по датчикам, концентрация вируса достигала тут невероятных величин, и было неясно, почему зараженные люди не покинули лабораторию. Причина нам стала ясна, только когда мы добрались до верхнего уровня: автоматика наглухо блокировала двери, и не реагировала на попытки ее открыть или "уговорить". Мы думали, что это конец. Но один из наших сказал, что он когда-то дружил с девушкой из тех.персонала, и та показывала ему нижний, минус третий уровень базы. Так вот, там есть лифт на поверхность. Возможно, заблокирован и он, но не проверить мы не могли… Да и, в крайнем случае, оставалась сама лифтовая шахта, через которую можно выбраться.