Книга Выжившие, страница 84 – Влад Лей, Александр Грохт

Медленно «нарезая пирог», как и учил меня наш инструктор по бою в зданиях, то есть двигаясь спиной к стене, максимально захватывая взглядом и соответственно стволом оружия зону перед собой, я поднимался. Анька не отставала, так что мы бодро прошли площадку первого этажа.

Пока без проблем. Противника не видно, хотя подозрительные звуки в подъезде были, но идентифицировать их и тем более понять, как далеко от нас источник, пока не получалось — эхо в подъезде все портило.

Мы шли не спеша, и уже поднялись на площадку между вторым и третьим этажами. Тут было выбито стекло, а на полу лежали осколки, причем они были испачканы кровью. Крови было прилично. И более того — тот, кто окно разбил, порезался стеклом, затем пополз вверх. Кровавая полоса тянулась по ступенькам, и я, стараясь не вступитьв кровь, медленно пошел вперед, наведя ствол на площадку выше.

Благо тут стояли высокие стальные перила, и сигануть на меня не смог бы и чемпион мира по паркуру — сквозь прутья не пролезет, а вот пуля пролетит запросто.

Через два пролета, между третьим и четвертым этажом кровавый след оборвался. Зато я увидел сначала лежащий на краю ступеней шлепанец — резиновый, потертый и с жутко неудобными креплениями. Обычно их называют вьетнамки. А потом нашлась владелица этого шлепанца.

На лестничной клетке сидела на корточках тетка лет пятидесяти, в одном резиновом шлепанце на ноге, близнеце того, что я только что видел, и в домашнем поношенном и выцветшем халате. Похоже, дамочка вышла из квартиры на площадку лестницы, и тут к ней пришло ее «счастье». Счастье выглядело как небольшого роста паренек из средней Азии, который лежал на кафельном полу и, судя по тому, что я видел, точно был мертвее некуда.

Его живот был распорот, и из него во все стороны торчали окровавленные внутренности. Часть из них, с аппетитом чавкая, пожирала тетенька. В момент моего появления она как раз впилась зубами в вырванную печень, от чего та брызнула во все стороны кровью.

Перепутать тетку с обычным живым человеком можно было только лишь с большого перепоя — у нее было сорвана и обглодана половина левой щеки, из-под висящего шмата плоти виднелись окровавленные десны и зубы. Причем умерла она довольно давно, точно больше суток — края раны успели побуреть, а сама кожа на лице стала серой, неестественной.

Аня, увидев эту картину, тут же забыла про все уговоры и про то, что вообще-то должна была прикрывать меня. Да чего там, она, похоже, и про оружие в собственных руках забыла.

Одно дело — увидеть почти чистеньких ментозомби, которых мы к тому же уже успели угомонить, и совсем другое — это свежий труп обывателя, который буквально разорвали и им как раз питается другой обыватель, выглядевший так, будто давно умер, но забыл об этом. Будь ты хоть трижды медиком или бывалым воякой, но вид подгнившего ходячего трупа, закусывающего печенью разорванной и чуть ли не выпотрошенной жертвы, не оставит тебя равнодушным.

Это мерзко и это страшно.

А главное — такое зрелище заставит проснуться самые что ни на есть атавистичные страхи, кричащие тебе — это страшно, так не бывает, беги и кричи!А-а-а!

Вот и Аня из всех шаблонов выбрала самый паршивый — она заверещала, как будто ей уже отгрызли ползадницы, и попыталась убежать. Но, поскользнувшись на ступенях, залитых кровью, пролетела пол лестничного пролета и уселась задницей на площадке. Впрочем, даже в такой позиции Аня принялась активно шевелить ножками, пытаясь отползти подальше. Упершись спиной в угол, она явно не понимала, пребывая в панике, что же не дает ей еще дальше уползти от мерзкой твари, с которой она не сводила взгляда…